Свет и тени

Глядя на струи дождя, стекающие по ветровому стеклу малолитражки, Миранда Эванс невольно чертыхнулась. Внезапно хлынувший ливень превратил чудесный ландшафт Южной Флориды в унылое серое зрелище.

— Вот незадача. А я, как назло, без зонтика.

Помрачнев, она продолжала путь к стоянке неподалеку от своего книжного магазинчика. Ведущиеся строительные работы доставляли ей и владельцам соседних магазинов, которых на этой улице было немало, массу проблем. На каждом шагу громоздилась строительная техника и материалы, так что для подвоза товаров приходилось проявлять максимум изобретательности. Последнее время товар вообще приходилось доставлять с утра пораньше, пока не явились строители.

На бумаге идея переделать скромный торговый ряд в ультрасовременный пассаж с кондиционерами и роскошными витринами выглядела заманчиво, и, надо отдать должное, строительная компания, взявшаяся за реконструкцию, сделала все возможное, чтобы свести неудобства к минимуму. Но факт оставался фактом — здесь было грязно, пыльно и шумно. А днем, когда работа была в полном разгаре, — так просто черт ногу сломит.

Сосредоточенно нахмурившись, Миранда, лавируя, вела машину между ящиками. Спасибо хоть, что строители позаботились о том, чтобы не перегородить проезд к стоянке. Владельцы магазинов, может быть, и готовы потерпеть ради реконструкции, но о покупателях этого не скажешь.

«Правда, где они — эти покупатели», — со вздохом подумала Миранда. Во Флориде стояло знойное лето. Зимний наплыв туристов схлынул, и на Золотом побережье воцарился обычный для этого времени мертвый сезон, неминуемый период затишья, которого все торговцы ждут со страхом. Главное продержаться это сонное время. И тем не менее, снова вздохнув, молодая женщина подумала, что у нее есть масса причин радоваться тому, что она сейчас в Джуно, а не в своей родной Алабаме.

Она с удовлетворением огляделась. Кажется, не зря она приехала так рано — вряд ли строители уже начали работу.

Как Миранда ни старалась, она чувствовала себя неуютно среди мужчин, особенно среди таких крепко сбитых мускулистых парней, которые сейчас хозяйничали на стройплощадке. Все они были молодые, загорелые, улыбчивые и острые на язык. Улыбка озаряла их лица так же естественно и часто, как солнечный свет — эту страну вечного лета.

— Ну что ж, — пробормотала Миранда, припарковывая машину поближе к навесу в конце торгового ряда. — Никто и не обещал, что будет легко забыть прошлое и начать все сначала на новом месте. Но я это сделаю.

С этими словами она решительно вылезла из кабины и опрометью бросилась к навесу. К тому времени, когда она добежала до укрытия, ее блузка промокла насквозь и облепила плечи и грудь. К счастью, набивная ткань не просвечивала, но всякий, у кого есть глаза, обязательно задержал бы взгляд на ее фигуре. Миранда мысленно взмолилась, чтобы охранники торгового центра или строители не встретились ей на пути. Она прекрасно обойдется без зрителей, пока не обсохнет.

Ей не повезло. Завернув за угол, Миранда услышала стук молотков и громкие голоса рабочих. Если бы ей не нужно было принять партию товара, она бы вернулась. Но теперь у нее не оставалось выбора, придется идти дальше. Глядя прямо перед собой — испытанный прием, чтобы отбить охоту зубоскалить у праздных зевак, — она продолжала идти размеренным шагом, чувствуя, как вокруг нее сгущается молчание. Она кожей ощущала на себе мужские взгляды, и в душе вновь шевельнулся прежний страх.

Стараясь отвлечься, Миранда стала мысленно составлять список дел, которые ее ждут сегодня. Но это не помогло. Ее начало трясти мелкой дрожью. Воспоминания, выползшие из темных потайных уголков сознания, лишали ее самообладания. Мокрая блузка липла к телу, и молодую женщину бросило в жар от смущения. Кто-то из рабочих восхищенно присвистнул, посыпались весьма смелые шуточки. У Миранды участилось дыхание, от лица отхлынула кровь, она ускорила шаг.

Оставалось пройти еще полпути. Сердце бешено стучало, ее охватило давнее чувство паники, словно у беспомощного зверька, попавшего в западню, и это чувство усиливалось с каждым шагом. Внезапно на смену ему пришел гнев — на себя, за то, что она боится, на прошлое, которое она не могла ни забыть, ни изменить. Она должна с этим справиться. Справлялась раньше и справится снова. Она будет бороться, пока не настанет день, когда ничто уже не сможет воскресить прошлое.

Внезапно свист и шуточки прекратились. На какой-то благословенный миг Миранда испытала облегчение. В ней даже шевельнулась гордость за свое самообладание. А потом она услышала шаги. Решительные, размеренные, в такт ее шагам. Это было уже слишком. Еще один кошмар, более жуткий, чем все испытанные прежде.