Свет дня

Короче говоря, все свелось к удивительно простой альтернативе: если бы меня не арестовала турецкая полиция, то наверняка это сделала бы греческая. Так что у меня практически не было выбора и пришлось делать то, что мне приказал этот чертов, хренов и так далее Харпер. Потому он, и только он один виноват во всем том, что со мной произошло впоследствии…

Тогда мне почему-то показалось, что передо мной американец. Во всяком случае, он выглядел как американец — высокий, в просторном светлом костюме, узкий галстук, рубашка с отложным воротничком, вечно молодо-старое, старо-молодое лицо и короткая стрижка «под ежик». Говорил он тоже совсем как самый настоящий американец или, на худой конец, как немец, проживший в Америке далеко не один год. Сейчас-то я, само собой разумеется, прекрасно знаю, что никакой он не американец, но тогда… тогда был абсолютно уверен, что имею дело с чистопородным янки. Об этом красноречиво свидетельствовал даже его здоровенный чемодан — искусственная кожа, имитация застежек под дорогую бронзу… Что-что, а американский багаж я узнаю с первого взгляда! Вот если бы мне удалось для начала заглянуть в его паспорт, тогда, конечно, другое дело…

Он прибыл в афинский аэропорт рейсом из Вены. Хотя вполне мог бы прилететь из Нью-Йорка, Лондона, Франкфурта или даже из далекой загадочной Москвы. Точно определить это не представлялось возможным — на чемоданах не было ни гостиничных наклеек, ни ярлыков, поэтому я, естественно, предположил, что он явился к нам из Нью-Йорка. И эту ошибку мог сделать любой, абсолютно любой человек.

Нет, нет, так не пойдет! Хватит мямлить и хныкать, будто мне есть чего стыдиться. Я ведь просто пытаюсь честно и откровенно объяснить, что, собственно, со мной случилось. И почему…

Ведь тогда мне даже в голову не приходило, что этот человек совсем не тот, за кого его можно было принять, поэтому, как только в аэропорту он попался мне на глаза, я тут же к нему подошел. Частный извоз туристов на прокатных машинах для меня, конечно, побочное занятие — вообще-то по профессии я журналист, — но, поскольку в последнее время моя жена Ники все больше и больше жаловалась на нехватку новой одежды, мне поневоле пришлось уделить внимание этому неблагодарному занятию. Во всяком случае, на данный конкретный момент жизни. Кроме того, мне тоже, как ни странно, очень нужны были деньги, а у этого, так сказать, туриста они, похоже, имелись. Причем, судя по его внешнему виду и манере поведения, в достаточном количестве. Скажите, ну разве можно считать зарабатывание денег преступлением? По-моему, нет.

Я конечно же совсем не собираюсь жаловаться на бедность, хныкать и плакаться в жилетку, но вот чего терпеть не могу, так это откровенного лицемерия и притворства! Когда человек по собственной воле отправляется в район «красных фонарей», все молчат, будто воды в рот набрали, но вот когда кто-то, искренне желая помочь другу, приятелю или просто соседу, подсказывает ему, в какой именно бордель лучше всего пойти, тут все начинают вопить от негодования словно резаные. Лично мне все это представляется просто отвратительным. Неужели нельзя отнестись к этому более терпимо, с той или иной долей юмора?! Кстати, если мне и есть чем гордиться, так это именно моим здравым смыслом и… здоровым чувством юмора.

Кстати, мое настоящее имя — Артур Симпсон.

Нет! Уж коли обещал до конца быть честным и откровенным: мое полное имя — Артур Абдель Симпсон. Абдель, потому что моя мать была египтянкой. Собственно говоря, я и родился-то в Каире. Зато мой отец был кадровым британским офицером, поэтому я считаю себя британцем до мозга костей. И вся история моей жизни подтверждает это.

Когда я появился на свет, отец служил старшим сержантом вспомогательного армейского полка, однако уже в 1916 году его произвели в лейтенанты-квартирмейстеры. Где-то год спустя он погиб. Поскольку я тогда был еще слишком мал, чтобы со мной могли поделиться всеми подробностями, я, естественно, думал, что его убили турки в бою, но потом мама все-таки рассказала мне, что его просто-напросто переехал армейский грузовик, когда он возвращался домой из офицерской столовой. Само собой разумеется, «в подпитии».