Сверх

Кгбшник остался за рулем, Хелена же спрыгнула с багги едва ли не раньше, чем та затормозила. Бросилась ко мне. Без всякого страха, а я ведь, на секундочку, был в облике здоровенного трехметрового парня.

— Виктор! — закричала она, когда нас еще больше десятка метров разделяло. — Все закончилось, Виктор! Выходи из боевой формы!

Вот, значит, как здесь это называется. Мое обращение в Товарища Халкова — боевая форма? Что ж, довольно логично. Высшая трансформация биокинетика, когда он преображается в существо, даже отдаленно человека не напоминающее. Однако же именно в нем, выходит на пик своих возможностей.

И предложение правильное. Халков мне больше не нужен. Враг повержен, кавалерия подоспела почти вовремя, осталось только все факты правильно подать, чтобы не стать таким же пленником, как Кореец.

Вот только сказать это проще, чем сделать. Я, может, и с радостью вновь стал бы обычным человеком, но кнопки нет, чтобы процесс этот запустить вспять. А было бы здорово, кстати. Нужен Халк — нажал на одну кнопку. Сделал зеленокожий мавр свое дело — нажимай вторую. Но нету. Ни одной, ни другой нету. И я понятия не имею, как вернуть себе свой привычный облик.

— Нет! — рявкнул я. — Не могу!

Голосовые связки в боевой форме были очень грубыми. Даже, когда я старался говорить негромко, выходил какой-то рев. Яростный.

Хелена сделала шаг назад. Она решила, что я агрессивен. Что моя злость, которой, в общем-то, не было, направлена на нее. По понятным причинам — девушки не должно быть здесь. В смысле, той самой девушки, которая немецкая туристка, парикмахер, и моя подруга. А есть другая — агент КГБ.

То, что она появилась на пляже, говорило только об этом. Никаких других объяснений быть не могло.

Потому что — это и так подспудно сидело в мозгу, просто признавать не хотелось — не было никакого знакомого хакера. Того, который сперва «взломал» телефон любвеобильного капитана, а потом проделал тоже самое с «полькой» Карыча. Не было случайной встречи на обрывистом морском берегу — меня просто вели и использовали с самого начала. Это, кстати, даже не обижало — я-то думал, что сам использую девушек, как прикрытие, а оказалось, что дело обстояло с точностью до наоборот.

И появление «капитана Смирнова», который сейчас выходил из багги и напряженно приближался ко мне и замершей неподалеку девушке, тоже часть плана. Он тогда на проселочной дороге неслучайно появился. Просто Клара — напарница, а не подруга — вызвала поддержку, когда обнаружила, что Хелена пропала.

Только с сексом оставался вопрос. Он ведь не был обязателен в рамках задания, верно? Или все же был? Вызвать большее доверие у подопечного, посадить его на поводок не только эмоционально-ментальной, но и телесной связи. Может, да, а может и нет.

Теперь все стало очевидным. Оно и так на поверхности лежало, если разобраться. Появлялись мыслишки, а я их даже не то чтобы гнал — игнорировал. Потому что — ну если правда, то что? Я могу это изменить? Если меня в темную используют в какой-то оперативной разработке, так лучше тогда не мешать? Тем более, это вполне увязывалось с моими планами.

Но девушке могло показаться иначе. И показалось. Она и напряглась, услышав «нет!». Решила, что я злюсь на нее за этот обман. И отступила.

— Послушай, Виктор! — начала она, а «Смирнов» за ее спиной потянулся за пистолетом в оперативной кобуре. — Все уже закончено! Не нужно злиться, ты только сделаешь себе хуже!

— Я не злюсь! — в ответ прорычал я. Проклятые связки! — Я не могу стать обратно человеком! Не знаю, как!

Смысл у слов был один, а вот тон походил на тот, когда монстр выплевывает их, находясь в крайней степени ярости. Но Хелена, кажется, поняла, что я хотел сказать. Снова стала приближаться.

— Просто нужно успокоится. — сказала она. — Ты контролируешь это, можешь контролировать!

— Как?!

Еще пара шагов в мою сторону. Крохотные ладошки девушки легли на мое здоровенное, увитое мышцами предплечье. Я замер, боясь неловким движением навредить ей. Воспользовавшись этим, Хелена подошла вплотную.

— Смотри на меня. — жарко заговорила она, глядя вверх. — Слушай меня. Успокой свой разум, отпусти гнев.

Да как бы нет никакого гнева! И ярости нет, и злости! Даже крохотной обиды не было! Я слишком долго живу, чтобы держать обиду за такие глупости. Просто выгляжу сейчас так, что каждое мое движение превращается в декларацию агрессии.

— Это не помогает! Я не опасен! Не могу обратно! Не злюсь!

И, показывая это, скрестив по-турецки ноги, уселся на песок. Но даже в таком положении продолжал возвышаться над девушкой.

— Закрой глаза. Закрой глаза, и представь себя нормальным. Обычным. — руки Хелены гладили мою грубую кожу, которая, подозреваю, без труда удержит пулю из смешного пистолетика «Смирнова». — Начни с лица. Вспомни свое лицо.