Свеча прокурора

Слабые лучи болезненно желтого солнца с трудом пробились сквозь дымовую завесу, нависшую над Мэдисон-сити. Было уже около девяти утра, а ртутный столбик термометра грозил так и остаться на точке замерзания.

Шла битва. Перепуганные производители цитрусовых напрягали все свои силы, чтобы достойно ответить нашествию холода. Причудливое сочетание природных факторов столкнуло массы ледяного воздуха с заснеженных вершин, окаймлявших далекий горизонт, на пустынное плато и рикошетом — на столь уязвимые сады калифорнийского побережья.

Стихийное бедствие продолжалось уже третий день. Фермеры всю округу укутали в черное дымовое покрывало. Плотное по утрам, к полудню оно немного рассеивалось. В эти часы не знающие сна фермеры суматошно запасались топливом, дабы бесперебойно чадить на протяжении последующей ночи.

Мэдисон-сити представлял собою типичное сельскохозяйственное сообщество, и поэтому естественно, все местные деловые умы представляли себе последствия нахлынувшей на их долину напасти и мирились с вынужденными сопутствующими тяготами — слезоточивым дымом, неуютом плохо обогреваемых времянок. Да и в капитальных домах жилось не лучше. Обитатели этого края привыкли в теплу, а теперь им приходилось унимать пронизывающую дрожь с помощью всяческих горелок. Почерневшими ноздрями и покрасневшими веками расплачивались они за непогоду, и единственным их утешением была мысль о том, что все в подлунном мире приходит к своему концу, в том числе и ненастье.

Дуг Селби, высокий и молодой, распираемый воодушевлением, шествовал длинным коридором по зданию суда Мэдисон-сити. Щелкнув замком, он распахнул дверь с табличкой «Кабинет окружного прокурора», снял и повесил на вешалку пальто, а затем нажал кнопку, оповещая о своем прибытии секретаршу. Здание обогревалось цивилизованным способом: здесь было паровое отопление. Селби прижался спиной к радиатору, наслаждаясь теплом. Секретарша с кипой писем в руках отворила дверь и улыбнулась в знак приветствия. Невесело покосившись на полумрак за окном, Селби потянулся включить освещение.

— Что там, почта? — спросил он. — Ничего сенсационного?

— Ничего срочного, — ответила секретарша. — Вас дожидается Росс Блейн.

— Блейн? — Селби наморщил лоб, припоминая, о ком идет речь.

— Молодой человек, подделавший чек компании «Перевозки и хранение», — подсказала она.

— Ах, да. — Селби снял телефонную трубку и попросил девушку на коммутаторе: — Если не трудно, соедините меня с Рексом Брендоном, — и минутой позже, когда откликнулся шериф, продолжил: — Рекс, говорит Дуг Селби. Я рассказывал тебе как-то о молодом парне по фамилии Блейн, он подделал чек компании по перевозкам. Ни сама компания, ни ресторан, принявший чек, не намерены предъявлять иск из уважения к его матери. Блейн об этом еще не знает. Он сидит в моей приемной. Мне кажется, поговорить с парнишкой стоит, это пойдет ему на пользу.

— Сейчас приду, — сказал Брендон.

Повесив трубку, Селби предупредил секретаршу:

— Когда я позвоню, проводите Блейна сюда.

Секретарша удалилась в приемную, а Селби принялся наскоро просматривать корреспонденцию. Заслышав в коридоре шаги Рекса Брендона, он распахнул дверь кабинета.

Шериф был на двадцать пять лет старше Селби. Волосы его посеребрила седина, лицо загорело до такой степени, что сравнялось по цвету с седлом, ноги выгнулись в дугу от бесконечной — годами — верховой езды, но походка оставалась упругой. Он улыбнулся Селби одними серыми глазами, которые при случае могли стать холодными и колючими, как льдинки, и спросил:

— Не замерз, Селби? Тебе, пожалуй, холодно у нас?

— Да уж, прохладно, — откликнулся Селби. — Сколько ни натягивал на себя одеял, никак не мог согреться. — Потом, поглядев на свои руки с въевшейся в кожу угольной пылью, добавил: — Отмоюсь к четвертому июля, не раньше.

Рекс Брендон опустился в кресло, вытащил из кармана кисет с табаком, пачку бумаги на самокрутку.

— Что ты думаешь, Дуг, о Блейне?

Селби длинными тонкими пальцами пригладил свою волнистую шевелюру.

— А что думаешь о нем ты, Рекс? — ответил он вопросом на вопрос.

— В наше время ребят за подделку чеков ждала тюрьма. Потому-то их и можно было пересчитать на пальцах.

Селби перевел взгляд на закопченное окно.

— С тех пор многое изменилось. Что-то мы приобрели, что-то потеряли.

В глазах шерифа появилось выражение, похожее на отеческую привязанность.

— В дни моей юности молодежь была посерьезней. У нее нет ни честолюбия, ни самолюбия. Слишком легко все достается. Ты, правда, не такой. Совсем молодой парень, а налетел на этот город как бешеный бык на ограду. Сразу полез в политическую драку, быстро освоил механику своего дела… Черт побери, почему из колледжей выходит мало таких, как ты?

Селби расхохотался.