Суженый. Княгиня Имеретии

Жертвуй ради любимой всего ты себя,

Жертвуй тем, что дороже всего для тебя.

Не хитри никогда, одаряя любовью,

Жертвуй жизнью, будь мужествен, сердце губя!

О. Хайям

Имеретия, Тернали, 1815 год, 23 июня

Закрытая коляска остановилась у невысоких открытых церковных ворот. Отодвинув занавесь, Софья посмотрела в окно кареты, отметив многочисленных гостей, толпившихся на паперти. Девушка отодвинулась и печально взглянула на Гиули, сидящую напротив нее. В этот момент дверца открылась, и лакей услужливо замер у входа, ожидая, пока будущая княгиня Асатиани соизволит выйти.

Некоторое время Софья сидела внутри, собираясь с духом и не решаясь покинуть карету. Все утро, пока Гиули помогала ей собираться на венчальное торжество, она напряженно думала об угрозах Георгия Асатиани, произнесенных накануне, и теперь действительно опасалась его нападения.

– Что-то не так, госпожа? – поинтересовалась Гиули.

Софья в ответ отрицательно нервно помотала головой и, опершись о руку лакея, вышла из кареты, с опаской оглядываясь по сторонам. Амира не было видно. Она прошла несколько шагов вперед и вновь оглядела паперть. Многочисленные приглашенные, одетые в разноцветные грузинские богатые наряды, с интересом смотрели в ее сторону. Девушка невольно подняла голову и увидела на верху лестницы, ведущей в храм, князей Серго и Левана. Леван Тамазович сделал ей знак рукой – приблизиться. Софья, озабоченно озираясь по сторонам, быстро устремилась к ступенькам церкви, желая как можно быстрее войти в спасительную тихую гавань молитвенного дома, где ее бы уже не смогли настигнуть безумные угрозы Георгия.

Она поднялась по лестнице и вымученно улыбнулась Серго. Молодой человек был одет в белую парадную черкеску, темные штаны и короткие мягкие сапоги, усыпанные драгоценными камнями. Софья вновь отметила, что он слишком худ. Леван Тамазович в черной черкеске из дорогого сукна стоял рядом с сыном.

Едва девушка приблизилась, Серго подал ей руку, и она, вложив пальцы в его жилистую ладонь, последовала рядом с женихом внутрь церкви. Дрожь охватила Софью, едва она вошла в передний предел. Церковь была полна народу. Именитые гости стояли с обеих сторон узкого прохода, устланного длинным тканым ковром-дорожкой, который вел прямо к аналою, где молодых уже ожидал священник.

Молодой князь повел Софью вперед, и девушка, медленно ступая и дрожа всем телом, осторожно держалась за узкую теплую ладонь Серго, который был без перчаток. В какой-то момент она невольно отметила ярко-красное пятно справа. Непроизвольно она бросила взор в ту сторону и тут же похолодела. Георгий Асатиани стоял в первом ряду гостей в гранатово-красной черкеске, и его взор, гнетущий и угрожающий, упирался прямо в нее. Всего на мгновение глаза девушки задержались на Амире, но этого оказалось достаточно, чтобы ее сердце испуганно замерло. Словно застывшее изваяние, он показался ей опасным и мрачным, а в его взгляде горела тьма. Заметив испуганный взор девушки, Амир упрямо сжал челюсти и медленно чуть склонил голову в знак почтения, опустив серо-голубые глаза.

Именно в этот момент Софья с облегчением поняла, что Амир решил если уж не смириться с ее венчанием, то, по крайней мере, оставить без исполнения свои жуткие угрозы. Девушка подумала о том, что, возможно, все же ее последние леденящие кровь слова остановили его от ужасного шага.

Она перевела глаза вперед и остановилась, ибо они с Серго достигли аналоя.

Священник начал бубнить нужные молитвы, и Софья, опустив глаза в пол, пыталась держать себя в руках. Церковный полумрак и угнетающая тишина давили на нее, словно осуждая ее страшную чудовищную ложь, которую теперь она творила. Все ее существо, напряженное до предела, кричало, что она делает нечто недозволенное и кощунственное. Ибо не имела никакого права находиться здесь в подвенечном платье перед гостями и Богом. Но ее стенающее сердечко твердило ей, что она делает это во благо и спасение старого больного отца и маленького брата. И Бог должен был понять, что она здесь не по своей воле. А лишь является жертвой трагичных обстоятельств, которые требовали от нее исполнить эту неприятную лживую роль.

Через полчаса священник закончил читать молитвы, и посаженые родители, которые держали за молодыми короны, водрузили их на головы нареченным. По велению священника Софья и Серго прошли вокруг аналоя и встали на прежнее место. Священник сухо улыбнулся и громко объявил, что отныне они муж и жена.

Теперь по обряду молодые должны были скрепить свой союз поцелуем. Софья медленно повернулась к Серго и устремила на него взор. Тонкая ткань фаты, которая укрывала ее лицо, чуть искажала красивые черты лица молодого человека. И Софья в нервном порыве подняла на жениха глаза, дабы до конца сыграть свою роль, желая только одного: чтобы никто не заметил ее безумного волнения. Молодой князь быстро наклонился к девушке и, даже не подняв ее фату, тихо сказал ей: