Суета вокруг свидетеля

"…и вот, когда от близости спасения уже кружилась голова не то с небес, не то поближе (скорее всего из засады) на преступников бросились доблестные (а как же иначе?) милиционеры. Однако и главарь банды оказался не лыком шит. Он как пер…"

Внезапно экран монитора мигнул, а занесенная над клавиатурой Герина рука сжалась в кулак и хрястнула по столу. Потому что:

Мальчик по имени Тань спрашивает у мальчика по имени Зой:

– Сестричка, а что такое матриархат?

Найти бы папашу этих мальчиков да как врезать..!

Георгий сгреб со стола сигареты и пошел успокаиваться в курилку. А ведь еще минуту назад он вдохновенно лепил очередной текст в очередной номер. Текст назывался "Гусарь не гусарь, а садись – отдыхай". Больше не называется, потому что послание тайного доброжелателя о мальчиках Тань и Зой уничтожило весь файл. Заголовок Георгий запомнил, а вот текст… Его текст сходу не запомнишь. И даже не всегда поймешь. Придется переписывать. И это уже в третий раз. Он же не Флобер какой-нибудь, ему пятьсот строк в номер свалить надо.

Ровно в 17.30 сыщик напал на след преступника. При задержании след оказал вооруженное сопротивление. Следствие продолжается.

Георгий навсегда запомнил первое письмо, присланное по электронной почте и убившее его текст. Он даже хихикнул, полагая, что это кто-то из друзей.

Земную жизнь пройдя до середины, крепче за баранку держись, шофер.

Эта фишка вызвала уже только кривую усмешку. Когда роешь яму, а другие засыпают… Когда лезешь на столб, а его поливают жиром… Когда пашешь, а за тобой утрамбовывают… От злости Гера даже подходящего сравнения подобрать не мог. Может быть: когда ловишь блох, а другие..? Нет. Когда принимаешь левомицетин, а тебе подсовывают пурген?

Одним словом – Геру это достало. Можно, конечно, отключиться от электронной почты, поискать вирус, который воспринимает письмо, как команду стереть рабочий файл, но прежде всего журналисту захотелось посмотреть в глаза гаду-юмористу. И кажется, Георгий наконец догадался, кто этот клоун.

Друг Федька. Склонный к безудержным розыгрышам, любитель шуток типа: "Альпинист – это турист с манией величия", программист от Бога. Большой усатый человек, милейший парень, но только до тех пор, пока не попадет ему под хвост безграничное чувство юмора. Последнее время он был занят – основал фирму по продаже и ремонту компьютеров. Но, похоже, соскучился по старому другу и уделил ему свободную минутку.

Георгий раздавил окурок о дно плевательницы, заглянул в отдел – начальник, закусив от напряжения нижнюю губу, пялился на монитор, выводя на цель вертолет "Апачи", и отправился в гости.

Мотор красных "Жигулей" чихнул и заглох точно на стоянке перед проектным институтом, расположенным между улицей Советской и Красным проспектом. Перед бывшим институтом, если судить по количеству вывесок, мозаикой окантовывающих парадные двери покойного. Штук тридцать контор и конторок превратили просторный храм кульманов и перманентного чаепития в кооперативную коммуналку эпохи первоначального накопления капитала. Но, может быть, тот же Федор (чем черт не шутит!), разбогатев, лет через десять возвратит комнатам единообразие обстановки, а сотрудникам подарит кучу кофеварок "Сименс" – и вернутся разбежавшиеся в поисках хлеба насущного аборигены, и повернет жизнь на новый круг. Если не окажутся правы те пессимисты, кто утверждает, что развитие цивилизации идет по спирали. На кой нам такая цивилизация?!

Поднявшись по щербатым ступенькам крыльца и легко сориентировавшись по направляющим табличкам (он и в московском метро заблудился только раз), Георгий уже через полчаса стоял перед дверью компьютерной фирмы "Мама". Федя родил "Маму", – подумал журналист, поворачивая ручку, – поди разберись в таком родстве!

Большое помещение (кульманов на десять) содержало четыре стола, компьютеры на них, аккуратный штабелек коробок оргтехники, диванчик и пару кресел для клиентов, тумбочку с кофеваркой и жгучую брюнетку. Волосы до плеч, карие глаза, светлые и прозрачные, как топаз, линии фигуры, повторяющие силуэт любимого кувшина падишаха. Георгий в одну секунду почувствовал себя не журналистом, но – поэтом.

– Здравствуйте, – сказала юная пери.

– Добрый день, – отозвался Гера, делая ударение на первом слове.

– Желаете что-нибудь приобрести или отремонтировать?

– Я к Федору, – пробормотал журналист, – он обедает?

– Может быть. Но вообще-то не знаю, так как Федор уже неделю торчит в Иркутске в командировке.

– Вот как, – Георгий не знал что чувствовать: досаду, так как не застал приятеля, которого следовало расспросить с пристрастием, или радость, что есть возможность обменяться с брюнеткой телефонами.