Суть жизни

Лев Гунин

Суть жизни

От автора:

Эта фантастическая повесть была написана мной на конкурс, объявленный польским еженедельником, называвшимся, если не ошибаюсь (не гарантирую точность), "Тыгодник тэхничны для млодзежы". К сожалению, моя рукопись так и не дошла до редакции. Позже я пытался принять участие в другом конкурсе тоже польском. Объявление военного положения в Польше генералом Ярузельским, предотвратившего ввод в страну оккупационных войск стран Варшавского Договора, лишило меня возмодности участвовать в конкурсе под анонимным, как я планировал, именем. Примерно в то же время мои друзья взялись показать рукопись одному из известных польских писателей, по-моему, Ежи Путраменту. По их словам, рукопись моя была изъята в поезде, на границе, в Бресте. Все эти события словно перекликаются с сюжетом повести, как будто еще раз, как и повесть, советуют призадуматься: над тем, что мир, в котором мы живем, может оказаться не таким, каким мы его видим, и , возможно, нам враждебен, над тем, что живем мы в очень тревожное время, спрашивая: как мы оцениваем ситуацию, что каждый из нас намерен делать?

Повесть была написана на польском языке, языке, которым я владею с детства.Перевод, боюсь, будет лишь слабым подобием, тем более, что я достиг неожиданно в работе именно на польском языке больших успехов. Стилистически мои польские повести, рассказы и стихотворения, по отзывам ряда друзей, более отточены, чем русские.

Итак, далее следует авторский п е р е в о д повести.

* * *

В послеобеденное время я вышел из бюро. В такую пору толчея на Леари Стрит сходит почти на нет. Возле тротуара были оставлены на стоянке несколько автомашин. Было уже почти четыре. Включив двигатель, я направил автомобиль вдоль улицы. Работники разных учреждений и магазинов еще не закончили в эту пору свой трудовой день и не высыпали на улицы. Машин также было немного. Я пересек Ка Авеню и дальше свернул направо. Замедлил бег машины.

Я бросил взгляд на часы. Было уже после четырех. Мы договорились на пол пятого. Мне оставалось ждать еще минут десять-двенадцать.

Я припомнил себе, как мы встретились. Было это два дня назад. Я собрался тогда в Гранд Хоспитал, в ту самую клинику, которая считается одной из крупнейших и лучших из такого рода больниц. У меня было приглашение придти сюда и поговорить с одним из администраторов от имени нашего бюро по трудоустройству. Когда я попал туда, я был удивлен гранднозности и шику, с которыми все тут было обставлено.

У противоположной стены целые фонтаны крови падали вниз почти отвесно как настоящие водопады. В двух концах огромного зала находились еще два фонтана с бьющей вверх кровью. Контур человеческого тела, представлявший собой вход в соседний зал, тоже гигантский, как все тут, был черным на фоне стен того, другого, помещения. Там на цоколе стояла абсолютно нагая женщина с немного вытянутыми чертами и острыми грудями, представляющая собой поражающе верную копию живой девушки. На потолке, прямо над ее головой, находился, тоже обнаженный, атлетичный мужчина с разрезанным животом, из которого выпадали внутренности. При виде его меня пронзил ужас, но именно это и должно было (так задумали) создавать рекламу этой солидной и знаменитой клинике...

Я осмотрелся вокруг - и внезапно увидел ее. Я еще не знал, что это о н а, но неожиданно почувствовал укоренное биение сердца. Это была она. А шла она тогда именно так, как теперь: длинные ноги, неспешная походка, легкое покачивание из стороны в сторону. И вот вижу ее теперь снова перед собой. Мы поприветствовали друг друга. Снова она захотела пойти в тот проклятый ресторанчик. Вечно перед его дверьми и внутри - толпа. Десятки зевак смотрели на тех, кто входил и выходил оттуда. Плата за вход была там чертовски высокой. Мы оказались там второй раз - и снова я должен был прокладывать дорогу локтями. Воздух в этом заведении был насыщен искусственными запахами женского тела, с некоторыми различиями и градациями. Всегда там все курили, и полно было таких физиономий, которых я не выношу. Мы улеглись у столика, как все тут делают, и попросили официанта принести томаты, абрикосы, вино и устройство для вдыхания паров, дополняющих удовольствие. Я стал говорить о чем-то - и вдруг увидел именно е г о. Он был уменьшен до размеров обыкновенного человека, углублен в свои мысли и наклонен над столиком. Всеобщая толчея задевала его, но как бы проходила квозь его тело. Вдруг я услышал и его голос. Звучал он тихо, но мне показалось, что у меня голова разорвется от этого голоса...

"Пространство, - говорил он, - не такое, каким его себе представляешь. Не похоже оно на муравейник, не похоже на что-то, что вообще существует. Не является ч е м - т о".

Я задумался над его последней фразой, но о н уже продолжал дальше. "Не можешь себе даже представить, как мир огромен, какие существуют разные миры, какой на самом деле свет звезд, свет пространства, все, что существует.