Супружеская жизнь

Как-то прошлым летом, в воскресенье, Кэнкити показали карточку девушки. Ничего особенного: девушка как девушка — сидит на диване, облокотясь на валик, в кимоно и натянуто улыбается. Мать и родственники частенько показывали Кэнкити карточки всяких девиц в надежде, что какая-нибудь из них ему понравится и он наконец женится.

— Ну что? Хороша? — спросила мать, сквозь очки внимательно взглянув на сына. — А до чего она тёте Ооя понравилась. Ты не гляди, что худенькая, она — чемпионка по плаванию.

Кэнкити буркнул в ответ что-то невразумительное, отвернулся и стал смотреть на стоявшую в саду огромную банку с водой, где, поблёскивая на солнце, плавали золотые рыбки.

Мать, сидя рядом с сыном, внимательно изучала фотографию. Потом вздохнула и отложила.

Мать вздыхает по поводу каждой фотографии — не то что он. Сколько повидал он уже этих улыбающихся девиц — и в кимоно, и в европейских платьях, и стоящих, и сидящих — каких только хотите. Из этих карточек можно было бы составить не одну колоду карт — правда, из одних дам.

— Всё привередничаешь… чересчур разборчив… Вот останешься старым холостяком — будешь знать! Люди о тебе заботятся, ищут, стараются… Прямо позор!

«Ну, теперь завелась надолго!» — подумал Кэнкити.

Всякий раз, когда он отвергал очередную невесту, приходилось выслушивать длинные нотации. И сейчас ничего нового не жди — старая песня!

— Ты что, решил никогда не жениться?

— Почему же никогда…

— Так получается… — Но вдруг в её глазах вспыхивает догадка. — А-а! У тебя уже есть девушка! Почему же ты скрываешь от матери?

— Я не скрываю… У меня нет никакой девушки… пока нет…

Собственно говоря, он вовсе не прочь жениться. Вот уже пять лет прошло после окончания университета. До тридцати не так далеко. Мать права, конечно, — ему пора завести семью.

Но легко сказать: завести семью.

Встреться ему какая-нибудь хорошенькая девушка, понравься она ему — женился бы, не задумываясь. А вот так выискивать по карточкам невесту просто унизительно. Современному молодому человеку такое не пристало. От этого веет ужасной старомодностью.

Но дело не только в этом. Кэнкити нравится холостяцкая жизнь. По крайней мере ни от кого не зависишь. А заведёшь семью — тогда прощай свобода! Между прочим, сослуживцы в конторе так и говорили холостякам:

— Счастливчики вы — смотреть на вас тошно! Ну ничего, ничего, скоро женитесь, и всё пойдёт к чёрту!

А другие замечали совсем мрачно:

— Что, голубчики, всё о женитьбе помышляете? Иллюзии строите? Ну давайте, давайте! Слышали поговорку «Вступишь в брак — ляжешь в гроб»? Скоро на собственной шкуре всё испытаете.

Кэнкити, имевший о женщинах весьма смутное представление, недоумевал. В чём дело? Семейную жизнь поругивают не только сослуживцы, но и университетские товарищи, успевшие обзавестись семьёй. Все они в один голос твердят, что поторопились, когда можно было ещё погулять.

Кэнкити видел тут некоторое преувеличение, но ему так часто приходилось слышать подобные разговоры, что он невольно забеспокоился.

«Надо подождать с женитьбой. Поживу ещё немного холостяком. Тем более, что нет особых причин спешить».

Фирма по производству гвоздей, где служит Кэнкити, находится недалеко от Токийского вокзала, в районе Маруноути, и носит название «Тосинкогио». Фирме принадлежат заводы в городах Яхата и Мориока, но за пять лет работы Кэнкити ни разу там не был. С первого дня он трудится в отделе учёта, за что получает двадцать пять тысяч иен в месяц. Так что место у него не хуже, чем у его товарищей по университету, поступивших на службу в другие фирмы.

В восемь утра Кэнкити выходит из дому. До Токийского вокзала он добирается электричкой. Вагоны в это время набиты битком. Едут в основном служащие — их всегда отличишь по белоснежным сорочкам и крахмальным воротничкам, молоденькие конторщицы, иногда — студенты.

После трёх часов работы — обеденный перерыв. Служащие высыпают на дворцовую площадь, где по мутно-зелёной поверхности рва величаво плавают лебеди.

Располагаются прямо на газонах. Всюду слышится смех, разговоры, крики, пение девушек. Их звонкие, как плеск форели, голоса, доносимые ветром, волнуют молодых мужчин.

Кэнкити с упоением следит за девушками. Кто знает, может быть, одна из них — его будущая жена.

Лёжа на траве и уставясь в небо, Кэнкити часто мечтает о ней. Представляет себе, какая она. Чем занимается. Ведь должна же где-то в Японии быть девушка, которая станет его женой. Любопытно на неё взглянуть, хоть одним глазком. Наверно, она совсем девчонка.

Кэнкити смотрит на часы: ещё рано — без двадцати час.

Интересно, что она делает в это время? Обедает? Отдыхает? Или вертится перед зеркалом? А ведь ей наверняка и в голову не приходит, что он, Кэнкити Кусуноки, будет её мужем.

А впрочем, как знать — может, она сейчас тоже о нём думает. Мечтают же девушки о будущих мужьях? Вот и она думает: кто он? Сколько ему лет? Каков он собой? В её представлении он, должно быть, нечто среднее между Юдзо Окаяма и Робертом Фуллером.