Суп из лапки любимой кошечки

Писать только про кошечек-собачек – неинтересно. Нет, конечно, они милые и забавные, и вот даже заметила, что очень многие пишут про то, что люди спасают выкинутых и бездомных животных. Это свидетельствует о том, что среди нашего озлобленного населения остались еще отдельные добрые и милосердные личности.

Но как только начинаешь писать про нашу, и в частности – про свою собственную жизнь – такого дерьма нахлебаешься, что хочется никогда больше не заходить в интернет и вообще убежать куда-нить в пустыню или на необитаемый остров, подальше от людей.

Я, конечно, мало прожила в Штатах или где-то ещё за границей, чтобы судить о тамошнем населении, какие они. Так, навскидку, в Штатах они добренькие на первый взгляд, друг другу на улицах улыбаются и очень вежливые. Но вот, например, я однажды шла по Манхэттену и слегка заблудилась и стала пытаться спрашивать, как пройти туда-то и туда-то. Так они почему-то от меня все шарахались, как от зачумлённой, хоть одета я была совершенно прилично и на бомжиху и уличную попрошайку не смахивала.

И мне почему-то кажется, что в этих их сплошных улыбочках скрывается что-то очень лицемерное и показное. Тут одна женщина написала, что в моей статье про Америку, как они не помогли старушке сесть в автобус – ложь, но я видела это своими глазами, и зачем бы мне врать? Она написала, что люди там бросаются на помощь инвалидам, даже если это и так, всё равно у них очень много делается показушного, не от души. Вот тем же животным они действительно помогают, у них на улицах нет бродячих собак и кошек. Я один раз иду, смотрю – огромная толпа и полно всяких машин, какие-то спасательные, полицейские ну я в этом не разбираюсь. Думаю: наверное, что-то очень серьезное случилось. Ан нет. Подхожу ближе – вижу у забора привязана маленькая собачка, кто-то бросил и ушел. Вот из-за неё и было такое беснование. Потом еще долго висели объявления на всех столбах, что потерялась собачка.

И тех же бездомных я там видела всего два раза, оба они были негритосы. В общем, я это к чему? А про то, что наши люди напоминают с некоторых пор злобных цепных псов – кидаются друг на друга и готовы растерзать, хорошо, когда в интернете, это всё-таки безвредно, но и в жизни участились случаи, когда убивают буквально из-за ерунды. И вообще, куда не придёшь, в какие-то учреждения – везде злоба, недоброжелательность и косые взгляды, а что самое страшное – не только не хотят для тебя что-то сделать, но не делают даже тогда, когда это входит в их служебные обязанности.

Даже про отсталых средневековых египетских арабов я могу утверждать, что они намного добрее нас и при всех своих недостатках не потеряли человечности и нормального отношения к окружающим. У нас же, наверное, скоро нельзя будет по улицам ходить без страха, что тебя оскорбят или сделают с тобой что похуже.

Я в шоке. Не писала сегодня весь день, хотя обычно сижу и строчу. С утречка не было интернета. Позвонила в МТС, и они обрадовали: не будет до 11-и ночи, потому что какие-то там проблемы с базами данных.

Потом сходила в Магнит, потому что жрать было абсолютно нечего, и на последние деньги (пенсия через неделю) купила молока, хлеба, кг картошки и каких-то отвратительных сарделек, состоящих, как выяснилось из хрящей, которые невозможно прожевать, причем львиная доля моих мизерных капиталов пришлась именно на этот продукт – короче, выкинутые деньги, которых и так нет.

Потом позвонила хозяйка арендуемой хибары и довольно вежливым голосом потребовала убираться восвояси. Дала неделю. На мои «как же так, вы же совсем недавно разрешили мне тут остаться» уверенным тоном проговорила, что я ее просто не поняла.

Но это были цветочки. Я, конечно, весь день пробегала в поисках жилья, но кругом было глухо – в нашем поселке это тяжелое мероприятие, сдавать люди тут не любят или не хотят, поди их пойми. Не Москва, чай. Сильно на этом не обогатишься, а мороки много.

А вечером заявился сам хозяин, вообще-то он всегда бывает пьяный, но тут я не успела ничего понять, как он стал громко орать, что если через два дня я отсюда не уберусь, то он вышвырнет мои манатки на улицу, а меня вслед за ними. И стал тыкать в каждую щепочку, которые валялись на полу, потому что я каждый день таскаю дрова, а от них мусора много.

Чистюли, ёпть! Сральня, полная чуть не доверху, благоухает чуть не на всю улицу. Домишка старый и всё в нём засрано, много я тут не прибавила. И не собираюсь я вылизывать всё это сраньё. И смысла нет, и сил – по большей части я лежу в постели, болезни меня одолевают и видимо, скоро одолеют совсем. Оно бы и к лучшему, но жалко Мурку, она без меня погибнет. От этих мерзких криков деревенского дебила она юркнула в подполье, а потом весь вечер терлась об меня, тряслась и утешала, как могла.