Сумерки

Максим Каноненко

Сумерки

1.

Он двигался не так чтобы легко, но достаточно уверенно для того количества, что довелось выпить. Пустое Садовое кольцо что-то навевало и хотелось тихо плакать - просто так, ни от чего, вспоминая славных мальчиков в твидовых костюмах и лаковых ботинках, вечернюю его любовь, всю в черном, с длинной белой сигаретой в хищных пальцах. Теперь уже и не вспомнить имени ее, да что в нем? Просто картинка с кухонного календаря - таиландских женщин красивее нет. И наших мальчиков щедрее нет. И все хорошо, все как в сказке, вот только зачем он здесь опять? Зачем изменяет?

Простому правилу текущего дома. Где ты сейчас пьешь - там твой дом. Вот только не надо никуда ходить! Плохо все это кончится, с большой вероятностью плохо. Но взял и изменил... С Садовым кольцом, старой шлюхой, так часто завлекающей в свою бесконечность неокрепшие молодые организмы. Так хочется пройти его до конца, да никто и никогда еще этого не делал - слишком много радостей встречается на пути. Вот и сейчас в его мозгу начали помелькивать странно знакомые якоря и цепи, красные кирпичные стены и могильная сырость. И ясно уже, что дальше Красных Ворот не уйти - само собой свернется налево.

Правило второе: деньги не кончаются никогда. Всегда в кармане что-то есть. А когда уже кажется, что все, последние копейки - откуда ни возьмись, появляются снова. Следствие очевидно - жизнь закончится вместе с деньгами, как ни странно это звучит.

Сигарет-то нет.

Сегодня в городе праздник - День чего-то святого. Граждане водят хороводы и украшают бытовые электроприборы. Весь день они готовили салаты, а потом эти салаты ели, и нет на свете ничего прекраснее этих наших гражданских салатов, вместе с этой нашей водкой и с любезной матушкой. Что во поле пыльно? А это нас арестовывать идут. Разве ты не знаешь деточка, что вот это и есть тот самый серенький волчок - как во снах отроческих. Матушка, матушка, а я буду хорошо себя вести, я до свадьбы ни-ни, ты что, Боже упаси, не-не-не-не-не! А все равно арестуют, деточка (добрым таким голосом), все равно - надо же кого-то арестовывать. Во-о-н они едут, все как на подбор статные, все такие красивые! И еще немедленно выпьем. За отъезд! И еще! Стременную! И еще! Забугорную! И еще! Вот! Так ее! Хорошо пошла, чтоб не соврать!

Что-что, деточка, а славы ратной у нас не отнимешь...

Молодой человек, угостите сигаретой. К черту. Пройдите. Пожелания? Да, у меня будут и пожелания. Никогда не носи высокие такие сапоги. Но я не ношу! Ну вот и не носи никогда. Вообще, твоя обувь - башмаки. Тогда и заходи.

Курить-то как хочется. Как же хочется-то курить!

Что я в русском роке? Вопрос для идиота утром после свадьбы. Да в сущности ничего. Грущу. В Ленинград что ли поехать?

Сколько раз он говорил себе не ходить к этим людям, а все ж ходил, стоило им только позвонить и напомнить о себе. Ходил и показывался всем тем, кому его показывали - а это вот он, тот самый, о котором вы все так много слышали, такой талантливый, такой странный, такой интересный - только вот не складывается у него, не прет и все, так жалко чувака... А он принимал все это, принимает и, наверно, будет принимать - до тех пор, пока деньги не выйдут или поезд не задавит. До тех пор, пока будет продолжаться его сумеречное безумие. Что вы говорите? Страна такая? Ну, это конечно не Манхэттэн, но... Простите мне мой суконный патриотизм, я эту Тарасовку люблю, и вы мне тут не указ. Главное что? Чтоб можно было поесть, поспать, выпить, ну и там... Так это все есть! А что нету Гудзона там, статуи Свободы - так зато есть речка-сезонка и серебристого цвета солдат на пригорке. Нет, вы мне можете говорить что угодно, но по улицам вечером я хожу спокойно. И ладно.

И не избавиться от ночного сияния.

В этих фонарях...

Это лето...

Эта жара ночная?

Вот сейчас потечет. Плюс сто, если никто не врет. Спасти мое комфортабельное одиночество? Тридцать три альбома Элтона Джона, дождь, гром, разрушение Кремля, нашествие муравьев-людоедов и маленький, скромный переворотик - только уберите эту зелень из моих окон. Где она? На углу Никитской, около кино. Нет сил даже доползти до телевизора, переключить канал и из новостей понять.