Судьбе наперекор...

По тихой окраинной улочке маленького южного курортного городка, утопавшей в буйстве майских садов, чьи деревья, еще сохранившие кое-где нежные бело-розовые цветы, перевешивались через невысокие заборчики так,что для прохода оставалась лишь узкая тропинка, неторопливо шел неприметный, просто одетый мужчина средних лет с потертой спортивной сумкой на плече и глубоко,с видимым удовольствием вдыхал напоенный дивным ароматом воздух. Подойдя к калитке одного из домов, он, несмотря на грозную надпись: «Осторожно! Злая собака!»,спокойно толкнул ее и вошел во двор. На дорожке прямо напротив калитки стоял огромный «кавказец», который при виде вошедшего бешено закрутил хвостом, плюхнулся от избытка чувств на спину, мотая в воздухе массивными лапами и подставляя под ласку живот, а потом вскочил,отряхнулся и со скоростью пушечного ядра бросился облизывать дорогого гостя, который, заранее предвидя такой прием, предусмотрительно прислонился спиной к калитке.

— Ну, Бублик? Как тебе тут на новом месте? — спросил мужчина, почесывая пса за ухом и даже не пытаясь увернуться от восторженно, по-щенячьи повизгивающей овчарки.

— Это кто это мне здесь собаку портит? — с шутливой угрозой в голосе спросил привлеченный шумом пожилой мужчина в старых, пузырящихся на коленях брюках, выцветшей на солнце рубашке и соломенной шляпе.

— Я, дядя Петя,— отозвался гость и, сняв с плеч собачьи лапы, подошел и обнялся с хозяином.

— Хорошо, что ты приехал, Ванюша... — начал было хозяин, но гость обиженно перебил его:

— Как же я мог не приехать, если вы позвали? — и его лицо мгновенно превратилось из радостно-добро-душного в каменно-спокойное.— У вас возникли проблемы? — осторожно спросил он,

— Потом поговорим, сынок,— отозвался хозяин, увидев шедшую от дома жену, которая, всплеснув мокрыми руками, быстренько вытерла их о фартук, обняла гостя, наклонив, как всегда, его голову и поцеловав по своему обыкновению в макушку, и вместо приветствия спросила:

— Ты ел ли чего, сынок? — ей всегда казалось, что он ходит голодным, и хотелось накормить его домашненьким до отвала.

— Ты, Настена, думай, что говоришь! — возмутился хозяин.— Где он тебе поесть-то мог? В самолете, что ль? Иль в автобусе?

Несмотря на крупные габариты, Настасья крутанулась на месте так, что только юбки взлетели, и бросилась в дом готовить на скорую руку чего-нибудь перекусить, а мужчины пошли в сад и устроились за простым дощатым столом под яблоней.

— Так что случилось-то, дядя Петя? — осторожно

спросил Иван.

— Дурость случилась, Ванюша! — сердито бросил хозяин.— Моя дурость. Тут ко мне Гиена приезжал...

Услышав презрительную кличку, которой дядя Петя когда-то наградил Аркадия Анатольевича Коновалова, своего советника, теперь уже, конечно, бывшего, Иван брезгливо поморщился, и хозяин согласно кивнул головой.

— Да знаю я, что он гнида последняя и предатель по самой сущности своей, но гнида он очень умная и очень осторожная и служил мне верой-правдой, ходил по одной половице и в сторону даже смотреть боялся, потому как я все его грехи наперечет знаю и, выдай я его на расправу, помер бы он смертью долгой, позорной и мучительной. Так что, пока я жив, он эту плеть, над его головой занесенную, каждую минуту чует и против меня ни в жизнь ни слова не вякнет. А приезжал он ко мне за помощью, а точнее, за тобой. Дело ему одно провернуть надо, й клиент совершенно сумасшедшие деньги за него заплатить готов — видно, приспичило мужику. А дело-то такое, что только тебе под силу,— убрать надо директора Баратовского судоремонтного завода, его сына и зятя. Да не просто убрать, а еще и с выкрутасами. Вот он мне прямо сходу в ноги и повалился. Представляешь? Прямо на дорожке. Рухнул на колени, ноги мои обнял и Христа ради заклинал, чтобы я с тобой переговорил. Я от такого аж опешил. Ну и пообещал поговорить. Сдуру! — и дядя Петя зло сплюнул.— А я, сам знаешь, свое слово всегда держу. Даже такой гниде даденное. Вот и пришлось тебя вызывать.

— А документы он привез? — немного подумав, спросил Иван, в чьем голосе послышалось явственное облегчение от того, что этим дорогим для него людям ничего не грозит.

— А как же! Он же знает, что я без этого тебя беспокоить не буду. И документы привез, и проблему обрисовал. Ну, я все это, естественно, перепроверил, и точно — мразь на мрази и мразью погоняет... Все трое... Даже читать о них противно было.

— Ну уж коль я приехал, то покажите-ка мне документы, дядя Петя,— попросил Иван.— Может, я за это дело и возьмусь.