Суд

Работа художника Альберт Змора (Израиль) специально для этой книги.

Лист 1

От инквизиции до израильского кэгэбэ – нет нового: «Дайте человека – дело будет».

Обвинение 1

«13.1.2005.

Гражданский суд Иерусалима.

Судье.

Государство приговорило меня к смерти через покушение 6.7.2003.

Без суда.

Метод государства кэгэбэ.

Жалоба о покушении государства на меня находится у офицера по жалобам общественности иерусалимского района.

Я тоже приговорил государство в своих книгах к смерти через обвал к 2018 году.

Государство не обвиняет меня по существу, а шьёт дело.

Метод государства кэгэбэ.

У государства нет терпения подождать немного до покушения 2, для приличия, после провала покушения на меня, и применяет свои средства: кулаки, провокации, угрозы, топтунов-провокаторов.

У меня тоже нет терпения ждать до 2018 года, я тоже применяю свои средства – книги.

Диссидент в лапах кэгэбэ.

Государство тянет меня в суд, дело 004726/04. Прокурорша сообщает суду о жалобе на меня, но не сообщает, кто автор жалобы. Вот он – автор жалобы: Дмитрий Сандлер, душевнобольной, его дело в институте государственного страхования. Мне известно об одной его жертве (а что известно полиции?): попытка убить жертву, дело 10373/02 о задержании под арестом, уголовное дело 06440/02. Заключение психиатра о его жертве: тяжёлая травма жертве насилия.

Но настоящий автор, не только жалобы, но и этого судебного процесса, как и всего, что творится в государстве, – кэгэбэ.

Почерк судебных процессов кэгэбэ.

Полицейские обвиняют, что я напал на автора жалобы и угрожал ему. Эти полицейские 5.12.2002 украли мой пистолет, который я сдал на хранение при входе в полицейский участок Мория. Пистолет был у меня 30 лет. После этого воровства я стоял возле полиции с транспарантом "Полиция Мории – жулики и бандиты". Они задержали меня, угрожали арестом, глумились надо мной.

Руки людей кэгэбэ.

Полицейская обвиняет: "Он хочет резать автора жалобы на куски, если будет возможность". Я же сказал: "Если суд вынесет смертный приговор, моя рука будет первой на нём".

Прокурор обвиняет: "В телефонном разговоре угрожал прокурору, который был в конторе". Это тот прокурор, который позвонил и объявил, что закрывает дело. Есть дело?! Открывают-закрывают дела по потребности? Так убивают! С таким делом просто исполнить покушение 2, и сказать, что это преступные разборки, и на счёт этого дела списать также покушение 1! Не сказал ему «спасибо», кричал в трубку, что они убийцы.

От инквизиции до израильского кэгэбэ – нет нового: "Дайте человека – дело будет".

Я тоже тяну государство в суд, который начался и закончится в 2018 году. Я или кто-то (можно уничтожить меня, но не мои книги) подаст эти книги как обвинительный акт: Система кэгэбэ в государстве.

Прокуратура, полиция, суд, средства связи и т.д. и т.п. – всё кэгэбэ.

Государство кэгэбэ угрожает моему Израилю и "Моему Израилю" – главной книге моей жизни.

Другое похожее государство повалилось после семидесяти лет. И это государство повалится после семидесяти лет – в 2018-ом.

Просто. Понятно. И без помощи полицейских, прокуроров, судей, адвокатов – они лжецы, воры и бандиты в законе – щит и меч расстрельного государства: подготавливают преступника, закрывают его дела, заводят дела на меня и открывают суд, вешают преступнику покушение на меня в обмен на обещания. И под маской преступных разборок скрывают, что государство убивает меня, мои мысли, мои книги.

Это суд кэгэбэ.

Не иду в суд кэгэбэ.

Иду своей дорогой: счастлив человек, который по совету советских не ходил, на пути большевиков не стоял и в собраниях кэгэбэ не сидел. (Из псалмов царя Давида – под сегодняшний день.)

Возьмут меня лежачим.

И приговор меня не интересует.

Расправа со мной – приближает обвал.

Это утешает.

Книги мои будут жить.

А государство кэгэбэ до 2018 года.

Не сказал и слова в свою защиту, потому что это не акт защиты.

Это обвинительный акт.

Мои книги убеждают, что дела, суды, расправы, покушения – причитаются мне в государстве кэгэбэ.

Сделан первый лист обвинения».

Лист 2

А для маскировки кэгэбэ назначают государственного контролёра с правами меньшими, чем у автобусного контролёра.

Обвинение 2

Чекист, который следил за мной и не только за мной в 1972-1973 годах перед моим выездом из России, отслеживал меня много лет и здесь. Это был перевод чекиста в рамках одного кэгэбэ? Или в рамках дружественных кэгэбэ?

Его выводили всегда идущим мне навстречу. В последнее время шёл прямо на меня, ухмылялся, я от него в сторону шоссе – под машины с полными сумками с рынка. А в последний раз бежал за мной.

– Не тяжело? – ухмылялся на мои сумки.

– А тебе не тяжело ходить в чекистах? – ответил на бегу и – прямо в поток машин. А он по спине рукой провёл – так делали топтуны в России.

Почему не врезал по его роже? А снимки будут. Сошьют дело об угрозах и нападении. Можно сшить и с фотографией побега – мол, сбежал после угроз и нападения.