Суд да дело

Игорь Ефимов

Суд да дело

Роман

ИСК ПЕРВЫЙ

I-1. Босс Леонид

- Я ищу твое лицо в толпе, - сказала она. - Каждое утро, выходя из дома, я начинаю вглядываться в лица. Но тебя никогда нет. Ни на улице, ни в кафе, ни в автобусе. Почему? Как ты можешь так не быть? Порой я убить тебя готова за это. Тебя нет как-то назло, нарочно. Может быть, я когда-нибудь тебя убью.

Они стояли рядом. Смотрели сквозь стеклянную дверь. Веранда висела над рекой. Беззвучный буксир толкал красную баржу в щель между горами. Беззвучный поезд полз по дальнему берегу. Медленно, как столбик ртути в термометре.

- Я могу освободиться завтра в три, - сказал он. - Или даже в два.

Но она словно не слышала. Но шум вечеринки нарастал сзади, обволакивал, топил. Отражения гостей проплывали по стеклу. И отраженные льдинки в стаканах звенели, звенели на летних волнах реки. Но муж ее вынырнул из толпы, взял его за рукав, потянул.

- Кипер, на два слова. Ты должен меня просветить. Долли, сласть моя, это по делу. Не дуйся - мы недолго.

Они ушли вниз, в бильярдную. Они знали друг друга несколько лет. Они почти дружили. Они вовремя отшатнулись от индийской лампы, висевшей над лестницей. Уселись боком на край бильярда, лицом друг к другу.

- Это про твоего босса, - сказал муж. - Про мистера Леонида, черт бы его побрал. Как я не люблю его загадки! Подходит сейчас ко мне и говорит: "Так-так, Роберт, затеваем большую игру?" Я ничего не понимаю. Но на всякий случай леплю наугад, что да, мол, чего там, не по маленькой же играть всю жизнь. А он: "Ох вы игрочки, игруны лихие!.. А заиграться не боитесь? Вдруг фортуна задом станет? Хватит ли расплатиться?" И отходит. Я такие загадки не выношу. Не знаешь - о чем он?

Роберт взял желтый шар и пустил его по сукну. "Тук-тук-тук" - простучал шар по трем синим бортам. "Тук-тук-тук" - услышал Кипер у себя в висках. "Это "тук-тук-тук" будет все чаще и громче, - пригрозил ему недавно врач. - Потому что вы все с ума посходили с этими диетами. Вот я нажимаю вам на живот и могу прощупать позвонки. Кому это нужно? Устроили себе добровольный Освенцим".

Но врач ошибался. Потому что Кипер ничего не устраивал. Потому что он ел много. И с удовольствием. Просто в нем все быстро сгорало. Как в печке. Потому что он с юности был такой. Худой, длинный, горячий на ощупь. "Горячий, как кофейник", - говорила Долли.

- Босс любит туману напустить, - сказал горячий Кипер. - Позавчера смотрел ролик про молоко. Простенькая идея, не моя, заказчик так захотел, ну и Бог с ним: луг с цветами, корова пасется, потом - красавица крупным планом, комната уставлена пустыми горшками с землей. Она подносит к губам стакан молока. Выпивает. Камера отъезжает - и тут же все горшки прорастают цветущими кустами. Казалось бы - и говорить не о чем, да? Скажи "о'кей" и отправляй заказчику этот примитив, коли он сам попросил. Так нет же. Изобразил великое раздумье, как новый Сократ. "А запах? - говорит. - О запахе вы подумали?" И выходит из просмотровой. Мы до сих пор ломаем голову. Что он имел в виду? Чей запах? Цветов? Красавицы? Коровы? Вот тут и работай.

- Молоко - несложный товар, - сказал Роберт. - Его можно рекламировать и так, и эдак. Всякий может обойтись без молока. А ты попробуй обойтись без кровати. Хотя бы день. Ну, разве что бездомный бродяга сможет. Но даже он в холодный день побежит в ночлежку и завалится на кровать. Чьего производства?

- "Ах, фирма "Сладкий сон"! Мягки твои пружины! Тревожный мир забыт в объятиях перины", - пропел Кипер.

- А ты знаешь, какой шикарный заказ недавно получила корпорация "Сладкий сон"? Штат Иллинойс решил заменить двухъярусные кровати во всех своих тюрьмах. Потому что там один заключенный пырнул снизу другого ножом через матрас. Мы будем делать новую конструкцию, с бронированным дном. Объясни своему боссу, что с нами надо поприветливее. Что если он будет меня загадками донимать, кому-то другому достанется рекламировать двухъярусные нары с броней.

Роберт играл бильярдным шаром. Перекидывал его из ладони в ладонь. Катал по плотной ляжке. Палец врача не смог бы продавить его живот даже на дюйм. И никаким "тук-тук-тук" в его висках не было места. Потому что Роберт верил в переселение душ. В предыдущей жизни он был дюгонем - так объяснил ему малайский гуру. Это очень большое и доброе морское животное. Вроде моржа, но без клыков. Охота на них теперь запрещена. Их осталось совсем мало.

Роберт надеялся, что в будущей жизни ему достанется быть жирафом. Они тоже добрые, выше всех и никого не боятся. Совсем как он. Если у Роберта случалась неприятность или беда, он всегда знал причину. Любая беда была наказанием. За то, что в своей жизни сделал дюгонь. Может быть, он, при всей своей доброте, обидел кого-нибудь из сородичей. Или свою подругу. Или задавил по небрежности дюгоненка. Всякое бывает в подводной жизни.