Суд ангелов

Совет десяти — архангелы, правящие миром во всех тех смыслах, что действительно важны, — собрались в древней твердыни в горах Шотландии. Никто — ни человек, ни вампир не решился бы проникнуть на ангелическую территорию, но пусть даже кто-то поддался бы на такое самоубийственное искушение, предприятие было бы неосуществимо. Твердыню строили ангелы, и без крыльев туда не попасть.

Техника могла бы компенсировать их отсутствие, но бессмертные переживали эпохи не для того, чтобы от них отстать. Воздух над твердыней и вокруг тщательно патрулировался — и сложной системой наблюдения, и патрулями хорошо обученных ангелов. Система защиты превратила небо в каскад крыльев — не часто собираются вместе десять самых могущественных существ этого мира.

— Где Урам? — спросил Рафаил, оглядывая неполный полукруг кресел.

Ему ответила Микаэлла.

— У него на территории ситуация, требующая немедленного внимания.

Губы у нее скривились, когда она это сказала, и была она красива — никогда, наверное, не было на свете другой такой красавицы… если не заглядывать глубже поверхности.

— Она из Урама сделала марионетку.

Голос прозвучал настолько тихо, что Рафаил понял: это сказано для него одного. Посмотрев на Лижуань, он покачал головой:

— Он слишком могуществен для этого. Она владеет его членом, но и только.

Лижуань улыбнулась, и ничего человеческого не было в этой улыбке. Старейшая из архангелов давно миновала тот возраст, в котором могла еще хотя бы притворяться смертной. Теперь Рафаил, глядя на нее, видел лишь причудливую темноту, шепот миров за пределами смертности и бессмертия.

— А с нами можно не считаться? — остро прозвучал вопрос Нехи, правительницы Индии и ее окрестностей.

— Оставь, Неха, — в своей спокойной манере бросил Илия. — Все мы знаем его надменность. Если он не хочет здесь быть, то лишает себя права оспаривать наши решения.

Королеву Ядов это удовлетворило, Астаад и Тит тоже не стали возражать, но Хариземнон та легко не остывал.

— Он плюет на Совет! — Аристократическое лицо архангела исказилось гневом. — С тем же успехом мог бы выйти из состава.

— Хари, не говори глупостей. — По лицу Микаэллы было ясно, что этот архангел тоже побывал у нее в постели. — Архангелов не приглашают в состав Совета. Они туда входят, когда становятся архангелами.

— Она права, — впервые послышался голос Фаваши. Тишайшая из архангелов держала власть над Персией, и так хорошо умела быть незаметной, что даже враги о ней забывали. Поэтому он правила, а они лежали в могилах.

— Хватит, — распорядился Рафаил. — Мы здесь собрались по делу. Займемся же им, чтобы каждый мог вернуться на свою территорию.

— Где смертный? — Спросила Неха.

— Ждет снаружи. Иллий принес его с равнин. — Рафаил не попросил Иллия ввести гостя. — Мы здесь собрались, поскольку Саймон, смертный, стареет. Американскому капитулу Гильдии в будущем году понадобится новый директор.

— Ну так пусть себе его выберут. — Астаад пожала плечами. — Какая нам разница, пока они делают свою работу?

Работа эта была важнейшей. Ангелы умеют Создавать вампиров, но гарантию, что вампиры будут соблюдать свой столетний контракт, дают охотники Гильдии. Подписывают контракт относительно легко — людей тянет к бессмертию. А вот выполнять его — дело другое, и очень многие вновь Созданные передумывают после первых жалких лет службы.

Ангелы же, вопреки мифам, созданным вокруг их бессмертной красоты, не агенты какой-то небесной сущности. Они — правители и бизнесмены, практичные и безжалостные. Терять вложения они не любят. Поэтому — Гильдия и ее охотники.

— Разница есть, — отрезала Микаэлла, — потому что американский и европейский капитулы Гильдии — самые мощные. Если следующий директор не справится с работой, нас ждет бунт.

Рафаила заинтересовал такой подбор слов. В нем слышался подтекст, что находящиеся под ее нежным попечением вампиры готовы в любой момент удрать.

— Мне это надоело. — Мускулистая туша Тита шевельнулась, блеснула иссиня-черная кожа. — Приведите этого человека, и давайте его послушаем.

Рафаил согласился и мысленно обратился к Иллию:

Впусти Саймона.

Тут же открылись двери и вошел высокий мужчина, мускулистый и жилистый, как уличный боец или солдат-пехотинец. Волосы у него побелели, лицо покрылось морщинами, но живо и ясно смотрели с него ярко-голубые глаза. Иллий закрыл за ним двери, и снова комната оказалась отрезана от мира.

Уходящий в отставку директор Гильдии встретился глазами с Рафаилом и наклонил голову.

— Для меня честь предстать перед Советом. Я никогда не ожидал такого.

Осталось несказанным, что почти никто из представших перед Советом живым не выходил.

— Присядь.

Фаваши показала на стул, поставленный у открытого конца полукруга.