Студентка

Глубоко-глубоко в недрах Геенны, где стонут в агонии души, где бушует адский огонь и знойный ветер пламени, где пепел имеет привкус греха, обитают слуги его — демоны. И есть среди них инкубы, часто приходящие на землю, дабы искусить невинную и оправдать причину своего бытия. Ты и не заметишь, как станешь его любимой игрушкой. Он может оказаться соседом, коллегой по работе, случайным знакомым, кем угодно. Он совратит, приручит, выпьет твою душу досуха, и опустит на самое дно порока. И только погибая, уже стоя на пороге последнего круга своего личного Ада, ты все это поймешь, если повезет.

Я шла по пустым коридорам института, металась как по лабиринту. Шла и шла. Я искала, желая его увидеть. Желая так сильно, что заламывала руки, ощущая себя дурной первокурсницей. Это было похоже на всепоглощающую необходимость. Я заглядывала в каждый кабинет. Паниковала, чувствуя нехватку воздуха в легких, которая была мелочью по сравнению с тем, как мне не хватало его.

Да где же он, черт бы его побрал?!

Уже и не надеялась на чудо, как оно внезапно меня настигло. Он просто оказался передо мной, и дыхание сбилось напрочь.

— Владислав Дмитриевич, — бесстыдно простонала я имя своего преподавателя, самого сексапильного педагога во всей вселенной.

Он шагнул ко мне, вставая вплотную, но не прикасаясь руками, которые были заложены за спину. Наклонился к моим приоткрытым губам, которые не просто ныли, они стенали от нехватки его поцелуя.

— Что-то хотела, Игнатова?

У меня изо рта вылетел ноющий стон. Разве еще не ясно, что я хотела и хочу? Лукавая ухмылка озарила красивое лицо с безупречно мужскими чертами. Это лицо мог создать только истинный мастер, владеющий искусством сексуального магнетизма. Быть таким — грязное преступление. Этому мужчине достаточно было только обратить взор густо-янтарных глаз, и любая женщина превращалась в голодную кошку в майский период, покорно задирающую хвост. Я была не исключением. Ощущая его дыхание на своих губах, эти будто специально сокрушительные, легкие касания, как словно бы прелюдия к настоящему поцелую, я оказалась на грани обморока. Между бедер было уже так влажно, что хоть бери ему меня прямо сейчас.

Но только…

— Игнатова! — встряхнул меня резкий женский голос. — Игнатова! Хватит спать на моих лекциях!

Я встрепенулась, распахивая глаза и попадая в совершенно другую реальность, вернее, в реальность вообще. На меня орала Валентина Петровна, преподаватель по биохимии. А также пялились десятки пар глаз сокурсников.

— Еще раз такое увижу, будешь у меня переиздавать мою дисциплину до пенсии! — продолжала Валентина Петровна.

Вздохнув, я положила на лоб ладонь и закрыла глаза. Как же она меня достала!

— Ты поняла меня, Игнатова?

— Да, конечно, — вяло ответила я, махнув рукой и приоткрывая один глаз. — Простите.

— Спать надо ночью, — добавила она напоследок. — А не заниматься Бог знает чем.

— Конечно, — согласилась я, лишь бы только она от меня отстала.

Валентина Петровна так и сделала, возвращаясь к чтению лекции. Но не одной ей сегодня захотелось донять меня, спавшую всего час от силы.

— Псс, — одернул меня сосед, сидящий за моей спиной.

Это был Прохоров — гад еще тот. Обернувшись, я одарила его скептическим взглядом.

— Слышь, Вероник, я че хотел спросить — сколько ты берешь за ночь?

Его друзья быстро оценили шутку и тихо заржали. Сорвавшись, я схватила чью-то тетрадь и кинула в рожу этого придурка, добавляя следом:

— Да пошел ты!

Со стороны Валентины Петровны послышался стук ручки о поверхность стола и:

— Так, успокоились. Игнатова, сядь на место.

Подхватив свои вещи, я встала и молча пересела на третий ряд, подальше от идиотов и поближе к фурии. Как ни странно, но фурия мой поступок оценила, потому ничего не стала говорить.

Сон уже улетучился. Да и к черту такие сны. После участия в них Влада мне еще требовалось время на то, чтобы прийти в себя. Этот мерзкий тип крепко засел в моем сознании и упорно не желал оттуда выходить.