Строптивая наложница

Англия, 1828 год

– Нет, папа, я все-таки поеду на этот бал у маркизы Сэйбери!

Упрямо топнув ногой, Элизабет повернулась к отцу и, скрестив руки на груди, бросила на него возмущенный взгляд.

– Лиззи! Я уже сказал, что этой поездки не будет, и не собираюсь препираться с тобой дальше. Мы не сможем сейчас поехать в Лондон, потому что осенние работы в имении пока не закончены. В конце концов, сезон еще не начался, и доброй половины твоих поклонников нет в столице.

– Но я могу поехать в Лондон одна! Я остановлюсь у Мелиссы и отправлюсь на бал в сопровождении ее матери. Надеюсь, ты доверяешь этой почтенной леди?..

Глубоко вздохнув, виконт Девери выразительно посмотрел на супругу, ища у нее поддержки.

– Я доверяю леди Харвилл, но я не доверяю тебе, дочка. Повторяю в последний раз: мы с мамой не отпустим тебя в Лондон одну, чтобы потом не пришлось раскаиваться в своей снисходительности. В любом случае уехать сейчас невозможно: через несколько дней мы устраиваем праздник в честь твоего восемнадцатилетия, и я пригласил на него сына своего друга, который должен приехать в Бартон-холл со дня на день.

– Ну, хорошо, – сдалась наконец девушка, – я не буду больше просить, чтобы ты отпустил меня в Лондон. Но разреши мне, по крайней мере, пригласить на праздник моих лучших друзей – Джона Катлера, Берка Найтли и, конечно же, Симона Марсанта!

– Хорошо, можешь сегодня же послать приглашения этим молодым повесам. – Лорд Девери нахмурился, раскуривая сигару – уже третью за время этой изматывающей семейной баталии. – Но предупреждаю тебя, Лиззи: объясни своим приятелям, что они должны держаться поскромнее в моем доме. Иначе я просто выставлю их за дверь, невзирая на их титулы и ваши давние дружеские отношения.

– Все будет так, как ты хочешь, папочка. – Элизабет приблизилась к отцу, скрывая лукавую улыбку, и нежно поцеловала его в щеку. – Ты же знаешь – мне всегда так тяжело тебя огорчать, и как печально, что это так часто случается. Но разве я виновата, что мы совсем не сходимся характерами?

– Ладно, ладно, перестань подлизываться и ступай к себе, – мягко отстранил виконт дочь, а когда дверь за Элизабет с шумом захлопнулась, лорд Девери обернулся к жене и с негодованием пожал плечами:

– Ну, ты видишь, Джулиана? Она стала совершенно неуправляемой! Мне жаль об этом говорить, но, по-моему, наша дочь унаследовала все твои недостатки и сумасбродный характер своей тетушки, твоей сестры.

Виконтесса негромко рассмеялась и бессильно развела руками:

– Стивен, дорогой мой, на самом деле все обстоит гораздо хуже. Если бы Элизабет была похожа только на меня и мою сестру Изабель, проблем у нас было бы куда меньшее. Но вся беда в том, что одна черточка ей досталась в наследство от тебя. И знаешь, какая? Несгибаемое упрямство в достижении поставленной цели! Вот только цели она ставит перед собой отнюдь не такие благородные, как ты!

Оказавшись в своей комнатке с нежно-розовыми обоями и роскошным обюссоновским ковром с рисунком из роз, Элизабет принялась в волнении раскладывать на кровати свои наряды. Все-таки ей удалось обмануть бдительность отца и добиться от него желаемого – он разрешил пригласить на праздник всех ее кавалеров, включая барона Симона Марсанта, которого терпеть не мог. На минуту девушке пришлось отвлечься от своего занятия, чтобы закрыть окно, через которое в комнату проникал холодный октябрьский воздух. Уже с неделю, не переставая, лили противные осенние дожди, и прекрасный парк Бартон-холла представлял собой довольно унылое зрелище. Но Элизабет это ничуть не огорчало. За три с лишним месяца имение надоело ей до смерти, и она была рада, что скоро в Лондоне начнется новый сезон с балами, театрами и всевозможными развлечениями.

Элизабет Девери должно было исполниться восемнадцать лет, и прошлой весной она с большим успехом дебютировала в высшем лондонском свете. За три месяца, что длился весенний светский сезон, мисс Девери получила четыре предложения руки и сердца. Однако, к радости Элизабет, ни одно из них не было принято ее родителями. Но она понимала, что на тот раз ей вряд ли удастся избежать участи большинства своих подруг. Оставалось надеяться, что ее мужем станет тот человек, которого она выберет сама. И она уже почти выбрала его. Хотя… некоторые сомнения все же оставались.