Строптивая девственница

– Держи конфетку, царевна Несмеяна, – неслышно приблизился ко мне Коля-кладовщик, протягивая шоколадный батончик.

– Спасибо, Коль, не хочу, – отвернулась я.

Меня, и вправду, замутило даже от вида батончика. Вот и контейнер с салатом, что прихватила из дома, так и не смогла открыть. Аппетита не было совсем. А полчаса, отведенные на обед, уже истекали.

– Люсь, ну так нельзя. Скоро от тебя кожа да кости останутся, – присел Коля рядом со мой на скамейку и заглянул в глаза. – Любые трудности временные, а потом в жизни обязательно наступит светлая полоса.

– У меня вряд ли… – качнула я головой.

Все началось не так давно. А точнее, стало разваливаться на глазах.

Сначала от инфаркта умер мой горячо любимый папа. Само по себе это горе явилось для меня настолько неожиданным и сильным, что в какой-то момент мне показалось, что уйду вслед за папой. Только через неделю после похорон я смогла более-менее нормально заснуть и не проснуться от кошмара. И наверное, потом, с каждым днем мне становилось бы все легче, если бы внезапно не заболела мама.

Она всегда была такой энергичной и сильной, что порой я даже завидовала ей. А папа ее так и называл любя «мой энерджайзер». Но с его смертью кто-то словно отключил мамину батарейку. Появилась вялость и апатия ко всему. Целыми днями мама могла просиживать в тишине, забывая даже включить свет, когда темнело. Почти всегда я ее такой и заставала, возвращаясь с работы домой. А вчера нашла ее без сознания и в первый момент подумала, что и она умерла, что и она меня бросила.

Оказалось, что обморок был вызван гипертоническим кризом. Врач скорой смог откачать маму еще дома, но настоял на госпитализации. Сказал, что на этот раз мы обошлись испугом, но с давлением шутить нельзя, и стоит подлечиться. По пути в больницу мама поведала мне, что днем приходили какие-то люди и сообщили о долге отца. Сумма была крупная, и задолжал ее отец не банку, а какому-то крупному бизнесмену.

– Мам, ну как же так! А это не ошибка?..

– Да нет, доченька, они мне и документы показали, где папина роспись, – снова заплакала мама, и я себя мысленно отругала, что завела с ней этот разговор в машине скорой помощи. Ей и так плохо, а тут еще и я.

– И сколько? – все же не сдержалась я и уточнила.

От названной суммы у меня не только округлились глаза, но и голова закружилась. Сумма показалась мне космической. И где мы возьмем столько денег? Если даже продадим квартиру, наскребем не больше половины. А срока нам дали неделю. За это время мы и квартиру можем не продать, а спустить по дешевке. А значит, и половины не наберем.

Тем же вечером я нашла долговую расписку отца и самолично удостоверилась, что ошибки не было. Подпись, действительно, стояла его. А взял в долг он у некоего Волошина Станислава Викторовича. Имя ни о чем мне не сказало, а вот логотип компании на фирменном бланке я рассмотрела повнимательнее и на всякий случай запомнила. Торгстром… Название это я тоже раньше не встречала, но строительным бизнесом, которым занимался мой отец и этот Волошин, судя по всему, тоже, не интересовалась. Бизнес отца не считался крупным, но доход приносил стабильный. Правда, как выяснилось, не так давно папа объявил фирму банкротом. О том, что бизнес его разорился, мы тоже с мамой узнали уже после его смерти. Видно, деньги в долг он и брал на его развитие. Успел использовать их или нет, мы уже никогда не узнаем. Сейчас у нас с мамой не было ни папы, ни денег. И как-то резко сама жизнь для меня потеряла смысл.

– Люсь, ну расскажи, что у тебя стряслось? – не отставал от меня Коля.

Вообще, с ним мы как-то сразу сдружились. Как только устроилась кассиром в этот супермаркет, Коля меня сразу взял под свою опеку. Именно опеку, чуть ли не отеческую, хоть и старше меня был всего лет на десять. Да и вообще, коллектив тут был отличный, и ко многим я привязалась за почти два года работы. Только вот, правильно говорят, что счастливы все одинаково, а несчастны каждый по-своему. Ничьи утешения или советы мне сейчас не в состоянии были помочь, и придумать, как выкручиваться из всего, что на нас свалилось в последнее время, могла только я одна.

– Коль, все нормально, – посмотрела я на кладовщика и даже получилось выдавить из себя улыбку. – И мне уже пора на кассу, – взглянула на часы, встала и потянулась.

В животе ныло, но про еду все равно не думалось. Не хватало мне еще заработать гастрит на нервной почве, – мелькнула мысль.

– Так и не поела… – понеслось мне в спину. – А конфетку возьми! – догнал меня Коля и сунул в карман форменного халатика батончик. – Съешь, не отходя от кассы, так сказать, – зычно рассмеялся своей же не самой смешной шутке.

– Вик, а у тебя есть время? – повернулась я к девчонке, с которой работала в одну смену на соседних кассах.