Стриптизерша

Автор: Джасинда Уайлдер

Оригинальное название: Stripped

Серия: Стриптизерша #1

Переводчик: Лана Бергманн (1-12 глава), Галя Раецкая

Редактор: Рита Курепина, Татьяна Бурцева, Ms.Lucifer.

Вычитка: Ms.Lucifer, Кактус.

Джасинда Уайлдер

От автора бестселлеров

«THE NEW YORK TIMES»

СТРИПТИЗЕРША

Роман

∙ Посвящение ∙

«Друг подобен хорошему бюстгальтеру — его трудно найти, он удобен, всегда поддержит и поднимет настроение, никогда не подведет и не бросит, и он всегда находится близко к вашему сердцу»

Автор неизвестен.

Посвящается Лее, Таре и Найре

За то, что были хорошими лифчиками

∙ Глава 1 ∙

— Ни одна из моих дочерей не свяжется с таким непристойным и грешным занятием, как танцы, — говорит мне папа с горящими глазами. — Это отвратительно, непристойно и совершенно развратно. Я видел этих танцовщиц... этих блудниц, занимающихся в этой так называемой академии. Ты не пойдешь туда.

Я широко раскрываю глаза и сдерживаю порыв закричать и топнуть ногой. Мне шестнадцать, и я леди. Леди не топают ногами. По крайней мере, мама так говорит.

— Ну папочка, пожалуйста. Пожалуйста. Я не буду делать ничего такого. Я буду вести себя прилично, обещаю. Просто ... пожалуйста. Пожалуйста, пожалуйста, разреши мне танцевать, — я сжимаю руки и падаю на колени, глядя на него щенячьими глазками.

Он колеблется, я чувствую это.

— Грей, я не одобряю танцы. Бог не одобряет танцы.

Мама приходит на помощь:

— Эрик, ты ведь знаешь, что в Священном Писании не говорится об этом. Ты ведешь себя как старый сварливый динозавр. Давид танцевал перед Господом. В псалмах в нескольких местах упоминаются пляски в честь Господа, — она подходит к папе и кладет руку ему на плечо. — Наша дочь отличает хорошее от плохого, и ты это знаешь. Она всего лишь хочет благословить Бога, пользуясь талантом, которым Он ее одарил.

— Пожалуйста, папуль. Я не стану делать непристойные и развратные движения, — я с трудом дышу, надеясь на лучшее.

Он переводит взгляд с меня на маму, и снова на меня. Я вижу, что он колеблется.

— Я разрешаю... пока что. Но при первом же признаке чего-то греховного и нечестивого я заберу тебя оттуда сразу же, даже опомниться не успеешь. Слышишь меня, дитя?

Я обнимаю его, визжа от радости:

— Спасибо-спасибо-спасибо-спасибо!

— Не расстраивай меня, Грей. Ты дочь пастора. Ты должна подавать надлежащий пример всей общине.

— Обещаю, я подам, папочка. Я буду лучшим примером, обещаю, обещаю, — я кружусь и делаю несколько па, затем встаю в арабеск¹, в котором я задерживаюсь на мгновение. Я поворачиваюсь к нему:

— Видишь? Ничего страшного в этом нет, не так ли?

Он хмурится:

— Мне нужно готовиться к воскресной проповеди.

Папа — основатель и действующий пастор Современной Баптистской Церкви Макона — одной из самый больших церквей во всем штате Джорджия. Дедушка Амундсен был пастором крохотной Реформистско-Баптистской церкви в глуши Джорджии, поэтому папа вырос в пасторской семье и был вынужден простоять за кафедрой всю жизнь. Дедуля был еще строже папы, что, казалось бы, невозможным. Он даже не одобрял, когда я совсем маленькая носила брюки и шорты, но папа позволял надевать их, если шорты не были слишком короткими, а брюки — узкими. По убеждениям дедушки, место женщин — на кухне, они должны носить платья и их не должно быть слышно и видно. Дедуля был тем еще ископаемым. Он никогда не одобрял того, что папа преподает более современное баптистское богословие.

Я тайно танцевала с пятнадцати лет, пытаясь повторять движения, изучая видео в интернете, обучаясь самостоятельно, смотря выпуски программы «Думаешь, ты сможешь танцевать?» на ноутбуке. Мама старалась помочь мне в этом году, возя меня на машине в воскресенье утром на занятия, при этом говоря папе, что мы ходим на маникюр и педикюр. Конечно же, мы ходили в салон красоты после танцев, но это уже не относится к делу. Папа одобрял это не больше, чем все остальное, но ему было трудно отказать нам, поэтому он разрешал.

Я улыбаюсь папе, танцевальными движениями покидая его кабинет.

Мама ждет меня на кухне:

— Вот и все, Грей. Теперь ты можешь танцевать, сколько хочешь, и не беспокоиться, что нас поймают.

Я обнимаю ее и целую в лоб.

— Спасибо, мамуля. Я знаю, ты не любишь врать папе...

Она гневно смотрит на меня, прикладывая палец к моим губам:

— Я никогда ему не лгала. Ни разу. Он спрашивал, ездим ли мы на маникюр, именно это мы и делали. Он не спрашивал, куда мы еще ездили, поэтому это не ложь. Если бы он прямо спросил меня, вожу ли я тебя на танцы, я бы рассказала ему. Ты сама знаешь.