Стражи леса. Сказки для почемучки

еи и эльфы Утишья каждую ночь собирались на Большом Пне и обсуждали последние новости. Это было древнее поселение люменов – фей и эльфов-спасателей. Маленький народец трудился с утра до вечера, ведь его помощь требовалась всё чаще.

Последней на поляну влетела фея трав и цветов Виола. Во все стороны от её крыльев-лепестков распространялся свежий аромат фиалок.

– Скорее! – крикнула она. – Он зацветает, честное слово! Этого не может быть!

Все феи и эльфы сразу поняли, в чём дело, сорвались с мест и поспешили в самую чащу леса.

– Такого не было уже сотни лет!

– Больше!

– Невероятно!

– Как это случилось?

Со всех сторон сыпались вопросы. Но Виолетта и не думала останавливаться. Медлить было нельзя. Она летела впереди и отвечала на ходу:

– Раздался треск. Из гущи Родового Куста показалась почка. Она потянулась вверх, раскрылась, и из неё появился огненный цветок.

– Смотрите! – изумились все, подлетая ближе.

Действительно, на папоротнике[1], из которого когда-то родились все феи и эльфы Утишья, алым пятном горел огромный бутон. Его лепестки были крепко сомкнуты.

Все окружили цветок и переглянулись. Волшебные человечки сразу рождаются взрослыми и никогда не старятся. Но дело в том, что в семействе люменов давно не появлялось новеньких.

Феи и эльфы, не отрываясь, смотрели на багряный бутон. Прямо на глазах он становился всё больше. Его лепестки дрожали и раздувались. Казалось, он вот-вот лопнет.

– Как интересно!

– Невероятно!

– Какая она?

– А может быть, он!

– Тише! – прорычала фея Бестия.

У Бест был скверный характер. Это и понятно, ведь каждый день она общалась с дикими животными. Фея понимала их язык и за много лет переняла повадки. Когда спасаешь тех, кто сильнее тебя, нужно немало мужества. Все уважали талант Бестии и замолчали.

Вдруг цветок вздрогнул и стал медленно раскрывать лепестки.

Внезапно у всех зачесалось в носу. Да так сильно, что из глаз брызнули слёзы.

– Апчхи! Апчхи! Апчхи! – неслось со всех сторон.

Из полуоткрытого бутона вылетели крошечные мотыльки. Они казались меньше макового зёрнышка, прозрачнее воздуха и невесомее солнечного зайчика. Но для фей, которые сами были не больше бабочек, невидимки казались настоящими мошками.

– Что это? – всполошились люмены.

– Пыльца? – удивился грибной эльф Фангус и посмотрел на Виолу.

– Неужели родится ещё одна цветочная фея? – недовольно проговорила Виолетта и поправила на голове колокольчик. – Я вполне справляюсь, мне не нужна помощница.

– Это не пыльца, – заметила самая высокая фея по имени Мирта. – Это… пыль!

– Пыль? – забеспокоились все.

– Наверняка это какой-то мальчишка! Когда родился Салли, из его цветка посыпалась рыбья чешуя! – недовольно проговорила курносая фея Тиния и поморщилась.

– От него и теперь несёт рыбой! – вставила Виола, пытаясь заглянуть в бутон.

– Неудивительно, ведь Салмон – рыбный эльф! – миролюбиво добавил люмен, который не мог усидеть на месте и постоянно подпрыгивал.

– Зато я прекрасно плаваю! – заметил Салли. – И помогаю рыбам!

– Тсс! – прошипела Бестия и прислушалась.

И тут цветок раскрылся. В самом центре лепестков сидела крошечная фея.

– Это девочка! – послышались голоса.

И сразу десятки рук потянулись к новорождённой.

– Выбирайся скорее! – крикнул Салмон. – Папоротник цветёт всего мгновение! Если он захлопнется, ты так и останешься внутри!

Люмены дружно подхватили девочку, подняли в воздух и осторожно опустили на большой лист папоротника. Фея неловко встала, потянулась, расправила крылья и улыбнулась.

Все отступили на шаг и замолчали.

Стало так тихо, что не было слышно ни пения птиц, ни шуршания трав. Казалось, лес и поляна, ручей и камни замерли в недоумении.

Такого люмены ещё не видели.

– Я Фангус, можно просто Фан, – поклонился грибной эльф. Он первым пришёл в себя.

Фангус был похож на крепкий боровик. Крылья его напоминали ажурную юбку поганки. Он отвечал за царство грибов.

– А я – Пенна, – представилась птичья фея. – Я спасаю птиц.

Можно было и так догадаться. Ведь у Пенны единственной из всех крылья были из настоящих перьев. На голове хохолок, как у райских птах, а имя с древнего языка переводилось просто – «перо».

– Я Грилл, или Гриллус. А это Тиния. Мы родились из одного цветка. Наша работа – защита насекомым. Их на свете больше всех, поэтому нас двое, – сказал эльф с усиками.

Тини в самом деле напоминала бабочку. У неё были красивые бархатные крылья. А Грилл походил на стрекозу и кузнечика одновременно.

Он не мог усидеть на месте и постоянно подпрыгивал, сгибая тонкие, но сильные ноги.

– Кто же ты такая? – задумчиво произнесла древесная фея Мирта, сверху вниз глядя на новорождённую.

Мирта была выше всех и появилась в Утишье первой. Её длинное тело напоминало ствол осины, платье – белую кору берёзы, а крылья – перламутровые листья плакучей ивы.

– Ну-ка повернись! – приказала Бест, со всех сторон рассматривая девочку. – Не пойму, что у тебя за спиной?