Страж двенадцатого удара

© Н. Е. Маркелова, текст, 2021

© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2022

– Ты знаешь правила, страж двенадцатого удара, но я напомню их ещё раз. Ты пришёл сюда потому, что одиннадцать твоих друзей проиграли сражения. Стражи эти оказались слабы или их противники слишком искусны – не имеет значения. Важно лишь то, что ты здесь. И ты знаешь, что в случае твоей личной победы мир не постигнет катастрофа и, хотя одиннадцать поверженных стражей погибнут, ты останешься жить. Впрочем, если ты проиграешь, то погибнешь вместе с ними, а твой мир ждут беды и потери. Но тебе необязательно идти этим путём. Есть ещё два доступных для тебя варианта. Тебе дана великая возможность – выбирать! Воспользуйся ею! Ты понимаешь?

– Да.

– Итак, ты должен знать, что второй путь самый длинный. Зато тебе даётся право спасти своих товарищей. Да-да, выиграть за них одиннадцать сражений, каждое из которых позволяет одному из стражей вернуться домой. Даже если впоследствии ты проиграешь, те ребята, которым ты поможешь, останутся живы. У тебя есть реальный шанс спасти кого-то из своих друзей, но и шанс проиграть слишком велик. А на кону твоя собственная жизнь и жизни многих и многих людей в придачу. Выбирай. Одиннадцать человек, которые тебе дороги, или многие и многие тысячи жизней, включая твою собственную? Чем ты рискнёшь, страж двенадцатого удара?

– А третий, какой третий путь? – прошептал Вася.

Он знал об этом варианте, но хотел услышать со стороны. К тому же правила могли измениться: в летописях такие случаи редко, но встречались. Хроники были обрывочны, неточны и не содержали описания событий, произошедших после абсолютного проигрыша, когда никто из стражей не возвращался.

– Ты можешь отдать свою жизнь, не сражаясь. Принести себя в жертву. И тогда игра закончится победой: одиннадцать стражей будут жить, твой город, но только его, обойдут беды и потери, но ты сам не вернёшься домой уже никогда, и весь оставшийся мир ожидает череда катастроф и несчастий. Это очень высокая цена, но зато результат известен наверняка. Что ты выбираешь, страж двенадцатого удара? У тебя есть время подумать.

Мальчик молчал. Он сделал выбор ещё там, в классе, наблюдая, как одна за другой гаснут свечи: его друзья поочерёдно проигрывали. Сделал потому, что очень любил их.

Его собственная жизнь не стоила целого мира, но ведь и целый мир был для Васи не больше чем набор букв. Его личный мир был похож на тёплый свет окна, за которым ждёт мама; на потрёпанную книгу; на глаза девочки, которая ему нравится, но которой он никогда не скажет об этом, потому что стесняется даже самой мысли о любви; на смех самого дорогого друга; на огоньки свечей стражей…

– Что же ты молчишь? Впрочем, выбор трудный, я понимаю. Я дам тебе время подумать. Время в этом мире ничего не значит.

Вася закрыл глаза, чувствуя лёгкое головокружение. Ему очень захотелось к маме: хотелось заплакать, словно он был ещё маленьким, хотелось, чтобы его утешили, спрятали от всех невзгод в любящих объятиях. Но вместо этого он должен был принять решение, которое многим будет стоить жизни. А дома сейчас пахнет корицей и мандаринами, уютно блестит огнями новогодняя ёлка. Мама поёт и готовит салат. Как многие другие мамы в этом мире.

– Я не проиграю! – Вася гордо выпрямился. – Я вам их не отдам! Я выбираю третий путь!

Пропажа книги обнаружилась лишь поздно вечером. В комнате было тихо, спокойно, уютно. Окна украшали светящиеся новогодние фигурки: снеговики, олени, снежинки. На полках с книгами лежала мишура. Пахло ёлкой и шоколадом. И Марина не сразу поверила, что с ней могло приключиться такое несчастье.

Девочка проверила школьный рюкзак, обыскала комнату, потом опять проверила рюкзак, вытряхнув из него всё содержимое, пробежалась по всей квартире, даже в холодильник заглянула и в кроватку к маленькому братишке. Книги нигде не было. И вот тогда Марина поняла, что случилось нечто непоправимое. У неё даже руки затряслись. Девочка забралась с ногами в старое, потрёпанное кресло, сжалась в комок и начала лихорадочно вспоминать.

– Где же я видела книгу в последний раз? – бормотала она, стуча кулаком по лбу.

Марина могла во всех подробностях представить, как выглядела обложка, ощутить запах новеньких страниц, припомнить сюжеты иллюстраций, но только не тот момент, когда держала книгу в последний раз. Это от неё ускользало.