Страж червонной дамы

— Пойдём, Семнадцатый. Тебя ждут.

Он поднялся с деревянной скамейки. Напоследок оглядел дворик, который втиснулся между административным корпусом и учебным.

Всё здесь было привычно, знакомо до мельчайших подробностей — и дорожки, вымощенные брусчаткой, и питьевой фонтанчик, и проволочные изгороди, увитые лозами винограда. Раскидистая липа уже окрасилась в жёлтый осенний цвет, а виноградные листья кропил багрянец. Небо над головой синело пронзительно и бездонно.

— С остальными ты попрощался? — спросил мастер-наставник, коротко стриженный и одетый в свой неизменный комбинезон. — Собрал вещи?

— Да, мастер.

Семнадцатый с трудом отвёл взгляд от трёхэтажного кирпичного здания, где всего неделю назад сдавал последний экзамен. Сейчас по расписанию был обед, и все воспитанники собрались в столовой. Их голоса наружу не доносились — лишь воробьи лениво чирикали, разомлев от полуденного тепла.

— Следуй за мной.

В административном крыле по коридору гулял сквозняк. Где-то за стеной невнятно бубнило радио. Наставник приоткрыл дверь в директорскую приёмную:

— Разрешите?

Пожилая секретарша уставилась на них без приязни. Пси-детектор у неё на столе, похожий на стеклянное яблоко в латунной оправе, замерцал чуть заметно, наполнился голубоватым туманом.

— Прошу. Господин директор вас ожидает.

Она кивнула на дубовую дверь и потеряла к ним интерес — вставила лист бумаги в пишущую машинку и замолотила по клавишам. Семнадцатый замешкался на секунду, решив, что мастер вновь пойдёт первым, но тот отрицательно качнул головой — всё, мол, дальше самостоятельно, без меня.

Сделав глубокий вдох, Семнадцатый толкнул дверь.

Директор просматривал какие-то документы. Перед ним на столе лежала старая папка — запылённая, с тусклым архивным штампом. Да и сам хозяин кабинета имел потрёпанный вид — землистая кожа, морщины над переносицей, залысины-клинья. Как будто его тоже извлекли из архива и едва успели сдуть пыль.

Все эти детали, впрочем, Семнадцатый отметил на автомате, периферийным зрением — его внимание сразу переключилось на женщину, сидевшую напротив директора.

Ей было, вероятно, за сорок, но выглядела она заметно моложе — на тридцать максимум. Обычный наблюдатель наверняка обманулся бы. Косметические конструкты были искусно вплетены в ауру, не нарушая баланс. Идеально гладкая кожа, тёмные волосы, высокие скулы, льдистая синь в глазах. Богатство, вызов и лоск.

На ней было облегающее чёрное платье — едва до середины бедра. Почувствовав взгляд вошедшего, она усмехнулась и непринуждённо скрестила ноги. Чуть повела плечами, чтобы эффектнее обрисовалась грудь.

— Здравствуйте. — Семнадцатый постарался, чтобы голос прозвучал ровно. — Господин директор, вы меня вызывали?

— Присаживайся. Мы о тебе как раз говорим.

Взяв стул у стены, он подсел к столу. От брюнетки его теперь отделяло полсажени.

— Итак, — произнёс директор. — Госпожа Зарницына, перед вами — наш выпускник. Он достиг совершеннолетия и полностью завершил специальный курс обучения. Если мы подпишем контракт, он готов приступить к обязанностям немедленно.

— Знаете, — сказала она, покачивая ногой и беззастенчиво разглядывая Семнадцатого, — у меня есть некоторые сомнения. Да, у вашей организации безупречное реноме, иначе я просто не обратилась бы к вам. Но я, скажем так, рассчитывала на более солидные кадры. Я вообще весьма притязательна, как вы могли заметить. Особенно когда с меня требуют астрономический гонорар за услуги телохранителя.

— Тень-страж — больше, чем просто телохранитель. Его работа не может стоить копейки.

— Я это понимаю. Но сейчас я вижу перед собой всего лишь озабоченного юнца, который пускает на меня слюни.

Она издевательски подмигнула Семнадцатому. Тот подумал: «Да пошла ты, коза». Директор же спокойно сказал:

— Вы красивая женщина, и я нисколько не сомневаюсь, что наш воспитанник по достоинству оценил ваши формы. Он не монах и реагирует на противоположный пол естественным образом. Но это не затмевает ему мозги. Можете убедиться. Скажи, Семнадцатый, как бы ты охарактеризовал нашу гостью, если отвлечься от чистой физиологии? Какие детали счёл бы существенными? Дай сжатый ответ.

— Хорошо, господин директор. Какова степень откровенности, допустимая в данном случае?

— Максимальная. Твоя нанимательница предпочитает обходиться без экивоков. Я прав, госпожа Зарницына?

— Разумеется. Удиви меня, мальчик.

Глядя ей в глаза, он заговорил: