Страсти по Магдалине

« – Помилуйте, – снисходительно усмехнувшись, отозвался профессор, – уж кто-кто, а вы-то должны знать, что ровно ничего из того, что написано в евангелиях, не происходило на самом деле никогда…»

( Из беседы профессора Воланда с Берлиозом на Патриарших прудах. М. А. Булгаков «Мастер и Маргарита»)

На ложе моем ночью искала я того,

Которого любит душа моя, искала его

И не нашла его.

Книга Песни Песней Соломона. Гл.3 ст.1

Возле небольшого каменного колодца, прислонившись к придорожной ограде, сидел нищий старик. Он приходил сюда каждое утро в надежде на то, что кто-нибудь подаст ему кусок лепешки или горсть сладких фруктов. Всё его тело было в гнойных язвах, волосы на голове под повязкой сбились в один грязный ком. Ветхий балахон превратился в рваное до лохмотьев рубище, едва державшееся на костлявых плечах. Временами он сидел тихо, поджав под себя ноги, и только раскачивался, как маятник, из стороны в сторону. Временами что-то бормотал себе под нос, то ли проклятья, то ли молитву, закатывая глаза кверху так, что были видны лишь желтоватые белки гнойных глаз. Но уши его не пропускали ничего: ни одного звука, ни одного шороха, ни одного слова.

Старик вытянул черные худые ноги под палящее солнце, а голову спрятал в тени густо разросшегося дикого винограда, который прочно обвил лозой невысокий каменный грот. По желтым замшелым камням откуда-то из глубины этого грота приглушенно сбегал чистый ручей родниковой воды и с небольшой высоты спадал в колодец. Серебряные брызги звонко отскакивали в стороны от скользких камней, и несколько капель, долетая до старческой головы, прохладой орошали его лоб и виски. Бродяга с жадностью подставлял под живительную влагу морщинистое лицо, а для верности даже высовывал черный язык и проворно ловил им редкие капли.

Из-за угла ограды показались две женщины. Одна, что моложе, шла быстрым, легким шагом, другая едва её догоняла. Обе спешили к колодцу за водой, громко разговаривая на ходу. Старик, уловив близкое движение, тут же оборвал свое несвязное бормотание и весь превратился вслух, продолжая равномерно покачиваться из стороны в сторону.

– Ну, куда ты так спешишь, Рахиль? – взмолилась пожилая женщина. – Я едва поспеваю за тобой. Видишь, чуть дышу уже! Остановись хоть на минутку!

– Не могу, уважаемая Сиде! Матушка приказала мигом принести чистой воды из колодца для отца и брата. Они только что вернулись из Тивериады. Рассказывают такие удивительные вещи! Я ничего не хочу пропустить. Потом от матери ничего не добьёшься. У неё один разговор: «Не твоего ума дело, не твоего ума дело…»

– Но, Рахиль, красавица ты моя, – женщина пошла на хитрость, восхваляя косоглазую девушку. – Ну, расскажи хоть то, что уже услышала. Твоя мать и вправду такая скрытная, от неё ничего толком никогда не добьёшься. А сама знаешь, я вдова, откуда мне знать все новости, что на земле творится! Одна надежда на соседок. На тебя, моя голубица!

– Ну, хорошо, – сдалась Рахиль.

Женщины быстро поставили под струю чистой воды свои кувшины и присели возле колодца на камни. Нищего старика они даже не заметили, никто не поспешил дать ему куска хлеба, но это нисколько его не огорчило. Бродяга притаился, весь сжался и даже перестал дышать, ловя каждое слово.

– Отец рассказывал, – торопливо начала Рахиль, – что из-за озера к нам мессия пришел…

– Иии… важность какая! – тут же перебила её Сиде, всплеснув руками. – Мессия! Да этих блаженных на год по десятку к нам ветром заносит! С ума все посходили! Ждут прихода, а кого, и сами не знают!

– На этот раз говорят, что это точно он! – обиделась девушка. – Не хочешь слушать, я пошла! И кувшин мой уже набрался, – она резво подскочила со своего места.

– Подожди, дочка! – испугалась Сиде. Она схватила Рахиль за руку и притянула обратно на камень. – Не обижайся на старую женщину. Рассказывай, прошу тебя! Я больше слова не скажу!

– Ну, ладно же, – согласилась девушка. Уж так ей хотелось всё рассказать соседке, что уговаривать её Сиде долго не пришлось. – Только быстро, а то матушка ругать будет. Так вот, мессия этот будто из мертвых всех воскрешает, калек и больных лечит одним только прикосновением. Бесов из одержимых изгоняет, так они его боятся! И те, кого он излечил, за ним всюду следуют и его учение проповедуют. Вроде пророками их называют. Уже сто человек набралось!

– Да ну, глупости какие! – не сдержалась опять Сиде. Она отмахнулась от молодой соседки рукой. – Такую толпу, попробуй, прокорми! Есть-пить они что будут в дороге? Сама подумай, Рахиль, сказки всё это!

– Да, нет же! Этот мессия сам их кормит! – с воодушевлением продолжала девушка. – То один хлеб на всех поделит, то рыбу!

– Ой, Яхве милостивый! – уже совсем не выдержала старая женщина. – Сколько лет на свете живу, таких небылиц ещё не слыхала! Как можно одну лепешку на сто человек поделить! О, Яхве! Яхве! Глупости какие!

– Не глупости, почтенная Сиде! Так отец рассказывал! Я своими ушами всё подслушала.