Страсть по расчету (Строптивая леди)

— Немедленно останови карету! Останови, я сказала! — гневно взывала Шарлотта Эмберли, тщетно пытаясь докричаться до кучера.

Мисс Фиттлуорт, уже много лет исполнявшая обязанности ее горничной и компаньонки, хорошо зная характер своей госпожи, понимающе прикусила губу, но, не выдержав, прошептала:

— Боюсь, он не слышит вас, дорогая. Грохот колес заглушает слова. Да и он сам, вы обратили внимание, в таком немыслимом головном уборе, шляпа наползает ему на глаза.

Шарлотта усмехнулась.

— Пожалуй, даже залп артиллерийской батареи не произведет на него никакого впечатления, — согласилась она и вновь скомандовала: — Эй, любезный, стой!

Однако колеса видавшей виды кареты продолжали вращаться с бешеной скоростью, невзирая на мольбы Шарлотты. Этот неопрятный человек продолжал понукать лошадей, не слыша ее окриков. Может, он глухой? Постучав несколько раз в растрескавшийся потолок кареты темно-зеленым шелковым с фестончиками из белых брюссельских кружев зонтиком от солнца, девушка приказала:

— Сейчас же останови карету! Немедленно! Лошади замедлили бег, а потом стали.

Шарлотта облегченно вздохнула. Кучер, плотный, коренастый, спрыгнул с козел, мягко приземлившись на кривые ноги. Он открыл дверцу кареты, и Шарлотта опять поразилась грубым чертам его лица, продубленного солнцем, и зубам, пожелтевшим, видимо, от курения.

— Ну, чево? В какой такой магазин мисс еще желают? — осведомился он, неприятно причмокивая губами.

Шарлотта холодно улыбнулась.

— Будь так любезен, избавь меня от своих дерзостей. И, пожалуйста, вернись к тому очаровательному магазинчику, в витрине которого выставлены всевозможные часы.

Сплюнув с досады, возница проворчал:

— Интересно, через сколько же дней вы надеетесь прибыть на Вест-стрит?

— Не понимаю, какое тебе до этого дело?

— Встали — поехали, встали — поехали, сколько это можно терпеть? Ваши вопли рвут мне уши, я прям чуть не прыгнул под копыта моих лошадок. Им совсем не по нраву ждать здесь, ждать там… И между прочим, мисс, у вас багажа и покупок хватит не на одну жизнь.

И он устремил взгляд на пол кареты, где уже громоздились десятки перевязанных лентами коробок, коробочек и свертков разнообразных форм и размеров, не давая юной леди даже шагу ступить. Однако Шарлотта воззвала к сердцу кучера, к его добрым чувствам:

— Ты совсем загнал лошадей, ты уже так порвал им рты, что они и за год не заживут! Боже мой, милейший, пожалей бедных животных. Не следует так мчаться. Настоятельно прошу вернуться в магазин часов, иначе не заплачу тебе ни фартинга. И не рви рты лошадям.

— Мисс Эмберли, — вмешалась мисс Фиттлуорт. — Возможно, нам стоит поторопиться, вас ведь ждет отец. Время идет. — Она нерешительно улыбнулась этому странному человеку. Тот в ответ раздвинул губы, обнажив в улыбке гнилые зубы.

— Чепуха! Я еще ни разу не была в Брайтоне и собираюсь при встрече одарить всех своих друзей.

— Вы уже приобрели каждому по нескольку подарков, — мягко заметила мисс Фиттлуорт.

— Но Мод обожает часы, а я не видела ее Целую вечность. Нет, решено, мы возвращаемся в магазин. Пожалуйста, добрый человек. Всего лишь чуть больше четверти мили назад. Подчинись ты мне по первому требованию, все было бы уже куплено. Именно ты задерживаешь нас.

Возница стащил с седеющей нечесаной головы грязную шляпу, хлопнул ею по колену, пробормотал несколько неразборчивых ругательств и поднялся на козлы.

С некоторым затруднением он развернулся прямо перед тяжело груженой повозкой, чем вызвал ругань ее возницы. Оживленная перебранка закончилась, карета все же двинулась по направлению к целому кварталу магазинов, называемому «Принсиз Плейс».

Шарлотта с наслаждением вдохнула морской воздух, влажный и пахнущий солью. Море отражало чистую синеву неба, сверкало, искрилось.

Шарлотта вела довольно замкнутую жизнь в Бедфордшире, графстве, удаленном от морских курортов, и вид оживленного солнечного Брайтона, каким он бывает в конце июня, воодушевил ее необычайно. Именно в это время обитатели столицы устремляются на побережье. Хотя ее подруги Мод Дансфолд, Селина Бошем и описывали ей этот живописный курортный город, ведущий свое летосчисление еще со времен Вильгельма Завоевателя, однако увиденное Шарлоттой превзошло все ее ожидания. Правда, изящные террасы времен короля Георга, уступами сбегавшие к берегу оказались именно такими, как писали девушки. Но какие слова в состоянии передать хотя бы отдаленно царственное сияние солнца! Не могла также молодая леди представить себе такое множество шикарных экипажей, неторопливо проезжавших мимо, и такое количество небольших восхитительных магазинчиков, только и ждущих внимания ее блестящих карих глаз.