Страшные фОшЫсты и жуткие жЫды

Нашему поколению, кому от сорока до пятидесяти, повезло. Мы прошли невероятную историческую школу, прожили несколько эпох. Каждая из них могла затянуться на целую жизнь. Но просвистели – не заметили. А сколько будет поворотов впереди! Возможно, тяжких. Наверняка рискованных. Но, может статься, и счастливых: нам везло уже неоднократно. Детская вера в чудо не исключает взрослой трезвости подхода к жизни; готовиться к худшему в надежде на лучшее – вероятно, правильней всего. В любом случае никто уже не отнимет у нас главного: ощущения родной истории как неостановимого процесса, мучительного, радостного, трагического, дающего шанс выскочить из тупика в последнюю секунду и грозящего провалом в бездну, когда, казалось бы, все худшее осталось позади.

Собственно, это мироощущение не историка и не политика. Это мироощущение летописца. Историк старается смотреть на свой предмет как бы извне быстротекущего процесса. Во многом это иллюзия: в историческом пространстве невозможно найти объективную точку отсчета, совершенно не зависящую от человека, его ориентиров, морали, веры, идеологии. И все же можно попытаться ограничить свой интеллектуальный произвол до предела, аскетически отсечь все лишнее, случайное, опереться на документ как таковой. Политик воспринимает жизнь сквозь призму тактического интереса и стратегической задачи; событие ценно для него не само по себе; важно лишь, содействует оно или мешает добиваться цели. Летописец – не прямой участник, но и не сторонний наблюдатель; он видит сиюминутное как проявление вечного, и при этом – как зависящее от нашей воли, нашего этического самоопределения. Современность для него – история, данная в ощущениях, еще не остывшая, не завершившаяся; это внешняя дробность, изначально наделенная внутренней цельностью. И подневная, недельная, помесячная роспись происшествий лишь выявляет логику движения страны и мира сквозь ускользающее время.

Книга, которую вы держите в руках, основана именно на этом принципе, на этой оптике. Хронологически она продолжает сборник «Базовые ценности: инструкции по применению», который был выпущен издательством «Амфора» весной 2006 года. Ключевая, сквозная тема «Базовых ценностей» была подсказана срединным периодом путинского царствования: год от года нарастало чувство, что большая, разнородная страна в гражданском отношении ничем не связана, не объединена; что общественному поиску простейших базовых ценностей, объединяющих гражданскую нацию, властвующий класс предпочел строительство потемкинских муляжей, производство дымовых завес. Мы из недели в неделю фиксировали это нарастание политической мнимости, смысловой кажимости. Рано или поздно мнимости должны были сложиться в своеобразную систему, оформиться в некие устойчивые мифы, живущие своей самостоятельной жизнью и способные, в свою очередь, порождать новые мифологемы. Из самих себя. Вегетативно. Без соприкосновений с реальностью.

Внутренний сюжет нового публицистического повествования – мифология третьего срока.

10 мая 2006 года в президентском послании впервые прозвучал намек на то, что Путин может остаться во власти. Он процитировал Франклина Рузвельта и подтекстом отослал нас к примеру Столыпина; всякий опытный наблюдатель с ходу читал сквозь строки: Рузвельт нарушил неписаную традицию американских президентов занимать свой пост не более двух сроков кряду – и был переизбран еще дважды, чтобы продолжить борьбу с Олигархией, завершить преодоление Депрессии и открыть Второй фронт. А Столыпин, как помнит каждый, просил у истории двадцать лет политического покоя для полного преобразования России – и не останавливался ни перед чем, чтобы погасить разгорающуюся революцию. Которая все равно произошла.

Затем в МГИМО состоялась конференция, посвященная великому учителю российских кормчих Рузвельту; на конференции выступил штатный идеолог власти Владислав Сурков. Стало окончательно ясно, что мода на рузвельтианство носит системный и обдуманный характер: тут же по ключевым каналам пошли как бы документальные фильмы про борца с американской олигархией. Выстраивая жесткую параллель Великая Депрессия – Великий Президент – Великая Победа, режиссеры и технологи подводили зрителей к простому выводу: ВВП тоже надо остаться. Равнение на рузвельтат.