Странное путешествие мистера Долдри

— Я не верила в судьбу, во всякие знаки, которые указывают, куда нам идти. Не верила болтовне гадалок, картам, предсказаниям. Я верила в простые совпадения и игру случая.

— Тогда зачем же ты отправилась в такое далекое путешествие? Зачем приехала сюда, если во все это не веришь?

— Из-за пианино.

— Из-за пианино?

— Оно было сильно расстроено, как старый разбитый инструмент из офицерской столовой. Но в нем было что-то особенное, а может, особенным был тот, кто на нем играл.

— А кто на нем играл?

— Мой сосед по площадке. В общем, точно не знаю.

— Так ты здесь потому, что твой сосед играл на пианино?

— В каком-то смысле. Слыша эти звуки, раздававшиеся на лестнице, я особенно остро чувствовала свое одиночество и, чтобы сбежать от него, согласилась провести выходной в Брайтоне.

— Расскажи-ка мне все с самого начала, по порядку, иначе я так ничего и не пойму.

— Это длинная история.

— Торопиться некуда. Ветер дует с моря, собирается дождь, — сообщил Рафаэль, подойдя к окну. — В море теперь не выйдем дня два-три, а то и больше. Сейчас приготовлю чай, и ты расскажешь свою историю. Только обещай, что не упустишь ни одной мелочи. Если тайна, которой ты со мной поделилась, правда, если теперь мы связаны навсегда, я должен все знать.

Рафаэль опустился на колени у печки, открыл дверцу и подул на угли.

Дом Рафаэля был так же скромен, как и его жизнь. Четыре стены, одна комната, ветхая кровля, истертый пол, кровать, старый умывальник. И единственное окно, зато выходившее на Босфор; со своего места за столом Алиса видела большие суда, входящие в пролив, а за ними — берега Европы.

Рафаэль принес чай, Алиса сделала глоток и начала свой рассказ.

Лондон, пятница 22 декабря 1950 года

Дождь барабанил по стеклянной крыше над кроватью. Тяжелый зимний дождь. Сколько еще их должно пролиться, чтобы смыть всю копоть войны? Только пять лет назад наступил мир, и большинство кварталов еще хранили следы бомбардировок. Жизнь продолжалась, продовольствия не хватало — не так остро, как в прошлом году, но все же достаточно ощутимо, чтобы помнить о тех днях, когда все наедались вволю, а мясо было не только в консервах.

В тот вечер Алиса сидела дома с компанией друзей. К ней в гости пришли Сэм, продавец книг в магазине «Харрингтон и сыновья» и отличный контрабасист, Антон, столяр и непревзойденный трубач, Кэрол, недавно демобилизованная медсестра, теперь работавшая в больнице в Челси, и Эдди, который кое-как перебивался песнями на лестнице вокзала Виктория и иногда в пабах, когда его туда пускали.

Эдди и предложил на следующее утро отправиться в Брайтон — отпраздновать Рождество. На огромном пирсе снова открылись аттракционы, и в субботу ожидалась грандиозная ярмарка.

Друзья пошарили в карманах, подсчитывая наличность. Эдди немного подзаработал в баре на Ноттинг-хилл, Антон получил от начальника небольшую новогоднюю премию, Кэрол была на мели. Впрочем, деньги у нее никогда не водились, и приятелям всюду приходилось за нее платить. Сэм продал одной американке первое издание «По морю прочь» и второе издание «Миссис Дэллоуэй»[1] заработав за день недельное жалованье. Что до Алисы, у нее кое-что было отложено, и она имела право себя побаловать, потому что весь год вкалывала как проклятая. А ради того, чтобы провести субботу в компании друзей, годился любой предлог.

Вино, которое принес Антон, отдавало пробкой и уксусом, но друзья выпили его довольно много и принялись петь хором, с каждой песней все громче и громче, пока в дверь не постучал Алисин сосед по площадке мистер Долдри.

Сэм, единственный, у кого хватило храбрости пойти открыть, пообещал, что они немедленно прекратят шуметь, тем более что уже пора было расходиться. Мистер Долдри извинения принял, не преминув, однако, заметить несколько свысока, что он собирается спать и был бы рад, если бы соседи перестали ему мешать. Викторианский дом, в котором они живут, вовсе не годится для того, чтобы устраивать здесь джаз-клуб, ему и без того неприятно слышать за стеной их громкие разговоры. После чего вернулся к себе, в квартиру напротив.

Алисины друзья надели пальто, шарфы и шапки и договорились встретиться назавтра в десять утра на вокзале Виктория возле поезда на Брайтон.

Оставшись в одиночестве, Алиса немного прибралась в большой комнате, которая в зависимости от времени суток служила то мастерской, то столовой, то гостиной, то спальней.

Она уже раскладывала на ночь диван, но вдруг выпрямилась и взглянула на входную дверь. Как у соседа хватило нахальства явиться к ней и испортить такой чудесный вечер? По какому праву он к ней вломился?