Страна сновидений

Наталия САФРОНОВА

СТРАНА СНОВИДЕНИЙ

Какими бы сверхъестественными способностями ни наделял писатель-фантаст своих героев, в какие бы заоблачные дали ни уносил читателя, истоки его фантазии следует искать на Земле.

Персонаж рассказа Б.Тавареса в странных своих сновидениях черпал информацию от Пришельцев.

Но и таким "контактам" исследователи находят научное объяснение.

О природе творческих озарений, посещающих человека во сне, - статья нашего обозревателя.

По свидетельству Гомера, который считается не только величайшим поэтом, но и историком древности, началу Троянской битвы предшествовал "обольстительный" сон, увиденный Агамемноном. Царю явился чтимый им старец Нестор, призвавший его "в бой вести все ополчения" и обещавший быстрое покорение "Троянского града многолюдного". Это было началом сложной интриги, затеянной Зевсом, который специально посылает Агамемнону "обманчивый сон"; на самом деле ахейское войско должно понести поражение. Не будем углубляться в суть самой "божественной" интриги - "Илиада" увлекает своими перипетиями читателей уже несколько тысячелетий. К теме нашего разговора имеет отношение, конечно же, сон Агамемнона, который вовсе не является литературным приемом, широко используемым писателями и по сей день. Как историк Гомер точно отражает уровень представлений времен Троянской войны: сновидение - предзнаменование со стороны высших божественных сил. Оно могло быть добрым или дурным и даже заведомо ложным, "обольстительным". Греческие боги любили игру. Интересно, что теологическая ветвь мифологии сна, сновидений существует и поныне. Католическая церковь, например, допускает явление снов, посланных Богом. На этом основании средневековая воительница Жанна Д-Арк и удостоилась в нашем столетии поздней реабилитации: не еретичка, а святая.

История толкования сновидений насчитывает тысячелетия, в то время как подлинно научное их изучение началось менее столетия назад. Правда, справедливости ради стоит вспомнить трактат древнегреческого философа Аристотеля "О сновидениях и их толковании", где возникновение снов связывается с испытанными во время бодрствования ощущениями. Понятно, что механизмы этой связи могли быть познаны много позже. Собственно, процесс познания продолжается и сегодня. Успехи на этом пути ожидаются по мере разгадки тайн человеческого мозга. Когда это произойдет? Академик Наталья Бехтерева уподобляет мозг человека горной вершине, что "больше, чем Эверест". И замечает уклончиво: мы идем по склонам этого больше чем Эвереста. Бехтерева столь же образно формулирует причину отставания своей отрасли науки (точнее - ее отечественного варианта): "...базирование нашей биологии на примитивном материализме привело к тому, что мы... работали в рамках коридора, ограниченного невидимой, но колючей проволокой".

А там, за "проволокой", оказалось многое. В том числе и учение Фрейда, фундаментальную часть которого он посвятил природе сновидений, а стало быть работе человеческого мозга во время сна. Когда Фрейд подошел к этой теме, в культуре доминировало представление об абсурдности, иррациональности, бессвязности видимого во сне. Это считалось вполне "научной" позицией, которая, казалось, противостояла распространенной астрологии снов. В самом деле, многочисленные сонники, существующие в разных странах, давали снам вполне четкие и определенные толкования. Все ясно: белый хлеб - к богатству, кровь - ждите в гости близких родственников, подъем в гору - успех в жизни и т.д. Подобных изданий на Руси ходило множество, и ими весьма охотно пользовались. Вспомним, например, что настольной книгой Татьяны Лариной был известный сонник Мартына Задеки. Для простонародья же годилось и нечто попроще вроде "Сонника, сказующего правду-матку". Примеры эти предшествуют времени, когда появились известные работы Фрейда о сновидениях, однако сонник как определенный жанр "просветительской" литературы существует и поныне.

Фрейд согласен с догадкой Аристотеля (недаром свою работу он назовет почти как упомянутый нами трактат своего античного предшественника - "Толкование сновидений"), но, разумеется, идет много дальше. По сути, исследуя сны как психический феномен, за которым стоит сложная работа разума, ученый пытается выйти на истоки личности, единственной и неповторимой. Для этого приходится, как заметил однажды Фрейд, "спускаться в Ад", на самые нижние этажи человеческой психики, в глубины подсознания, касаясь скрытых и темных сторон личности. Следуя врачебной гуманистической традиции (первый эксперимент - на себе), ученый начинает с беспристрастного анализа собственных сновидений, положив себя, по выражению биографа Фрейда, "на алтарь великолепного исследования".