Страна премудрых пескарей. Очерки истории эпохи

Каждый из двоих авторов этой книги уже накопил перспективные научные разработки и книги на разных направлениях: игровые тренинги интеллекта, технологии формирования нелинейного мышления, возможности различных систем управления… Мы постоянно публикуем соображения по актуальным темам мировой и внутренней политике, да и сами в ней участвуем – не от хорошей жизни (в прямом и переносном смысле слова). Каждый из нас по-своему – и по отдельности, а уже два десятилетия и совместно – участвует в защите единого экономического, культурного, гуманитарного пространства на 1/6 земной суши. Каждый из нас – патриот (в самом неказённом смысле) нашей общей единой страны (хотя формально один из нас – гражданин Российской Федерации, другой – до 2016.01.27 – Украины).

Как мы можем помочь – и помогаем! – стране? Прежде всего интеллектуально. Это работа с отдельными политиками: один из нас был, например, советником премьера Силаева, вице-премьера Шахрая, мэра Москвы Лужкова; другой в разных форматах консультировал десятки политиков государственнической ориентации. Кроме того, мы оба не раз побеждали в телевизионных интеллектуальных играх («Что? Где? Когда?», «Брэйн-ринг», «Своя игра»), стояли у истока выросшего из этих игр мощного спортивного движения. Сейчас мы все вместе должны выиграть Большую Игру, куда нашу страну втянули США и их… то ли болельщики, то ли подельники.

В любой игре к победе может привести правильная стратегия и точная тактика. К сожалению, со стратегией в нашей стране дела обстоят очень неважно. Мы стараемся в меру своих сил подкрепить именно эту сторону дела. Об этом мы писали в книге «Острая стратегическая недостаточность» – и, к сожалению, уверены: писать придётся ещё много.

Один из классических примеров недальновидности – цензура и самоцензура. С ней мы сталкивались редко, но болезненно: даже заголовок этой книги – отголосок одного из таких столкновений. С нашей точки зрения, цензура – с незапамятных времён гроза едва ли не любого творца, обращающегося к широкой аудитории – далеко не страшнейшее осложнение жизни общества в целом (в частности, потому, что и писатели, и читатели вырабатывают способы обхода цензуры куда быстрее, чем сами цензоры совершенствуют своё умение читать между строк). Для общества, для страны несравненно губительнее самоцензура. Мы привыкли насмехаться над чиновничьим инстинктом «как бы чего не вышло», но не замечаем, сколь широкие нечиновничьи слои общества заражены этим же инстинктивным страхом.

Чиновник Михаил Евграфович Салтыков, столь успешный, что несколько лет был вице-губернатором в ближних к Москве губерниях (с марта 1858-го – Рязанской, с апреля 1860-го по февраль 1862-го – Тверской), за долгие годы службы так налюбовался на коллег (да и на нечиновную часть русского общества), что стал по совместительству ещё и знаменитым сатириком Николаем Щедриным. В частности, его сказка «Премудрый пискарь» (в 1883-м, когда опубликован сборник «Сказки для детей изрядного возраста», название рыбки писалось именно через И) посвящена именно самоцензуре, смирившей тогда едва ли не всех, кто ещё недавно мнил себя прогрессивным.

Салтыков-Щедрин смог показать пагубность самоцензуры на примере одной судьбы. Мы же в ходе работы над книгой столкнулись с нею как массовым явлением: первый вариант её названия напугал очень многих – причём не среди издателей, а среди книготорговцев, вроде бы не имеющих оснований бояться политики. Поэтому мы воспользовались идеей великого предшественника, но постарались заодно указать на размах общественного несчастья.

Один из авторов ещё в советское время долго пытался пробить через бюрократические барьеры программу МИР – мобилизация интеллектуальных ресурсов. Печальный опыт заставил его воскликнуть: «Удивительное явление! Ответственные товарищи не хотят ни за что отвечать». В ту пору людей, занимающих номенклатурные – заполняемые по согласованию нескольких формально независимых друг от друга инстанций – должности, принято было именовать ответственными товарищами. Имелось в виду, что за свои ошибочные решения они отвечают должностью – но именно поэтому они чаще всего боялись принимать любые решения: «как бы чего не вышло!»

Сейчас сам термин «ответственные товарищи» не в ходу – но боязнь отвечать осталась. В частности, многие наши проекты не удалось осуществить как раз потому, что лица, принимающие решения, сочли их слишком смелыми. А уж в последние годы, по ходу возрождения многих хороших имперских и советских традиций, мы заодно зачерпнули целую лохань всякой грязи – в том числе и всё того же страха перед последствиями любых решений. Слишком многие хотят превратить всех нас в пугливых зайчиков. А пугливым путь к построению успешной судьбы – тем более успешной страны – закрыт. Потому мы и боремся – в том числе в книгах – за то, чтобы люди смело мыслили, смело действовали и не загоняли себя в собственную паутину самоцензуры.