Страх высоты

Павел Александрович ШЕСТАКОВ

СТРАХ ВЫСОТЫ

Повесть

ОГЛАВЛЕНИЕ:

Мазин

Рождественский

Светлана

Ирина

Инна

Тихомиров

================================================================

Мазин

- Я узнал, что кошки могут и не ловить мышей, если подворачивается что-то поприличнее.

Мазин не удержался от этой фразы, хотя знал, что комиссару она не понравится: он был человеком простым, старой закалки и любил ясность.

И действительно тот нахмурился:

- Не можешь ты, Игорь Николаевич, без шуточек. А у меня это дело, знаешь, где сидит?

- У меня тоже...

- Вот и получается, что не до шуток.

- Я не шучу. Просто сообщаю, что узнал.

- Немного ты узнал.

Комиссар сказал без осуждения, фиксируя факт.

- Может, и это пригодится.

- Насчет кошек, что ли?

Мазин почувствовал иронию, но все-таки полез в карман и вынул записную книжку в затрепанной обложке. Полистал ее и, найдя нужную страницу, прочитал, вглядываясь в чужой почерк:

- "Считается, что природа целенаправленна. Например, кошки существуют для того, чтобы уничтожать избыток мышей. Но ведь кошка, которую кормит хозяин, почти никогда не ловит мышей. Ей просто наплевать на свое назначение".

- Что это за философия на мелком месте?

- Это записная книжка Антона Тихомирова.

- Не густо для доктора наук.

- Не Гегель, конечно. Но попадаются и более интерересные записи.

- Ну? Тоже про кошек?

- Частично. Про кошек и людей. Вот... "Вид _____ бесчисленное количество видов живого - след ______ длительных неудач природы в попытках создать _____ более высокоорганизованную модель. С этой точки зрения кошка - одна из неудачных моделей и только, а вовсе не часть целесообразного целого. Ее создали в порядке эксперимента и постарались забыть о ней, как о всякой неудаче. Относительной удачей стал человек, но и его нельзя признать совершенной моделью. Одна из ее слабейших сторон разрыв между сознанием и управлением. Никто не может всегда подчиняться воле и разуму. Больше того, основанное на инстинктах "самоуправление", как правило, находится в противодействии с попытками управления сознательного".

Комиссар смотрел угрюмо.

Мазин закрыл книжку.

- Все?

- Нет, есть и еще.

- Ну, это в другой раз. В нерабочее время.

Он ждал, что Мазин проявит настойчивость, но тот только вздохнул, и комиссар смягчился:

- Да не смотри ты на меня, как на бурбона! Понимаю я все не хуже тебя! Вижу, что разобраться ты в этом человеке пытался. Но мы Ж с тобой не вольные художники. Нам результаты нужны. Сроки жмут. Дел целая куча. Преступнику-то невдомек, что Игорь Николаевич Мазин в психологию ушел. Не знает он этого и не ждет, пока ты с Тихомировым разберешься. Он свое дело делает, а нас с тобой за это по головке не гладят. Ну да что я тебе все, как маленькому, толкую. Сам знаешь!

Мазин знал, разумеется. Он поднялся и слегка развел руками.

Комиссар передвинул тяжелое пресс-папье с одного конца стола на другой:

- Вот если б он в своей книжке написал, кто его убить собирается. Или что самому жить надоело. Ничего там такого нет?

- Нет, - ответил Мазин, хоть было это, на его взгляд, не совсем так. Впрочем, того, о чем спрашивал комиссар, там действительно не было.

- Ну и слава Богу. Мы люди не кровожадные.

- Но, может быть, я шел по шаблону? Спрашивал себя: могли ли его убить? Видимо, нет. Были ли основания покончить с собой? Я их не нашел. Остался один вариант - несчастный случай.

- Вот видишь!

- Но за каким чертом, спрашивается, человеку среди ночи лезть на подоконник?

- Да хотя бы гвоздь забивать!

- Гвоздей, между прочим, там никаких не было. Но не в этих деталях дело. В конце концов, в жизни случается всякое. Беспокоит меня другое Тихомиров этот остался недоговоренным каким-то, безликим, схематичным, не ощутил я его.

- Пошел бы в морг да пощупал.

Мазин чуть поморщился:

- Все повторяли о нем одну и ту же фразу: "...Молодой, способный, талантливый, как жаль!" И ничего больше!

Комиссар вдруг улыбнулся:

- Это ты Агаты Кристи начитался. Забыл я, как повесть называется. Там Пуаро жалуется, что о мертвых все говорят только хорошее, и потому трудно узнать правду.

- Могу его понять, хоть и не читал повесть.

- Там совсем другая ситуация. Преступление! А несчастье может с любым случиться, хоть злодей ты, хоть праведник.

- И все-таки мне кажется, что совершенно случайных смертей не бывает. Каждая завершает жизнь и вытекает из жизни, из характера. Трус получает пулю в спину, а храбрый - в сердце.

- Чепуха! Я на фронте видал героев с осколками в заднице... А те, кто под трамвай попал?

- Даже под трамваем! И здесь сказывается человеческая индивидуальность - рассеянность, нервы...

- Прекрасно! - Комиссар потер крепкими ладонями: - Все совпадает. Представь себе его состояние после защиты. Вот тебе и нервы. Да еще выпивши!

Но Мазин покачал головой:

- Нет, на Тихомирова это не похоже.

- Ты же о нем ничего не знаешь. "Талантливый, как жаль..." И все! Сам говорил.

Мазин посмотрел на записную книжку, которую еще держал в руках:

- Немного знаю.

- Ну, и что он за человек, по-твоему?