Страх смерти

Юрий Ю.Зубакин

СТРАХ СМЕРТИ

Раз-два, раз-два...

Искрящийся снег скрипит под широкими лыжами. Мимо проносятся покрытые инеем вековые ели - их гигантские лапы окружают меня со всех сторон.

Раз-два, раз-два...

Это я говорю себе, чтобы не заснуть. Безумно хочется спать - всю последнюю ночь я шел без остановок.

Раз-два, раз-два...

Не будешь же, в самом деле, говорить "правой-левой"?

Раз-два, раз-два...

Я давно не чувствую ног. Иногда мне кажется, что они передвигаются сами по себе.

Раз-два, раз-два...

Я устал. Я невозможно устал. Когда же все это закончится?..

Раз-два, раз-два...

Я чувствую чудовище. Мне нужно успеть догнать его, пока оно не добралось до очередной деревни. В прошлый раз я замешкался, и пришлось надолго задержаться среди разрушенных домов, собирая останки людей. Трупы уже промерзли, и оттого было вдвойне трудней их нести. Я управился только к утру. Обычаев этого поселения я не знал, и потому решил придать мертвых огню. Надеюсь, они не очень обиделись на меня за это - даже если бы и хотели, чтобы после смерти их ели черви или глодали рыбы.

Раз-два, раз-два...

Жутко трещит голова. И хочется спать. Странно: что сильнее - желание спать или головная боль? А может быть, боль появилась, чтобы я не заснул?..

...Все-таки задремал на ходу, и упал. Трясу головой, чтобы побыстрей развеять сонливость. Отираю с лица холодную кашицу. Нет, что не говори, а снег - это замечательно. Осторожно кладу рядом с собой тяжелый дорожный посох, зачерпываю горстями хрустящую массу, и яростно тру горящее лицо. Головная боль как-то враз отступает, и даже кажется, что спать почти расхотелось.

Я тяжело поднимаюсь с колен, и только тут запоздало вспоминаю про лыжи. К счастью, они не сломались. Впредь нужно быть осторожней - запасной пары у меня нет.

Быстро отряхиваю с меховой одежды налипший снег, поправляю широкий кожаный ремень с древними письменами. Оправляю сбившийся мешок, завожу за плечи резной посох. Вот так. А сейчас кладу на него запястья. Теперь во время бега руки будут отдыхать. Мне нужно беречь силы для битвы с чудовищем.

Раз-два, раз-два...

В голубом небе - ни облачка, и оттого кажется, что солнце светит нестерпимо ярко. Не то, что неделю назад - после холодов на три дня стал густой туман, и я чудом не заблудился в этом бесконечном лесу. Зато теперь все деревья покрыты толстым слоем инея, и оттого кажется, что попал в сказку - белые искрящиеся ветки на ярком небе. Красиво.

Раз-два, раз-два...

Промелькнул припорошенный снегом древний идол. А ведь я, пожалуй, знаю, кто это такой. Говорят, что я родом из этих мест, но я этого не помню так давно это было, и так много чудных земель и народов я пересмотрел.

Раз-два, раз-два...

Я прибавляю шаг, и сонливости больше нет и в помине. Я чувствую, что чудовище совсем близко. А вот и курящиеся клочья слизи, не успевшие протопить снег. Уже скоро.

Я выбегаю на опушку, и сразу же вижу того, кого преследую уже третью неделю.

Чудовище бежит по глубокому снегу, высоко подбрасывая зад, разбрызгивая во все стороны капли гноя и слизи. Я останавливаюсь, и медленно спускаю с ноющих плеч посох. Чудовище, почувствовав, что я нагнал его, тоже останавливается, и оборачивается. Оно понимает, что теперь убегать бесполезно, все равно придется драться. Оно готовится к схватке.

Его вид ужасен. Бесформенная голова с красными слезящимися глазками - в два ряда, по пять в каждом. Вместо носа - заполненное вонючим гноем отверстие.

Огромная пасть с желтоватыми клыками - левый обломан. Тело... Не знаю даже, как его описать - настолько оно отвратительно - беловатое, покрытое беспрерывно лопающимися гнойниками. И вместе с тем во всем облике чудовища что-то до боли знакомое и родное.

Наверное, это потому, что я сам его создал. И сам же случайно выпустил.

Я торопливо утаптываю снег, снимаю заплечный мешок, и достаю теплую подстилку -предстоит нешуточная битва.

Чудовище тоже устраивается поудобней - оно знает, что грубая физическая сила здесь не поможет, а для битвы образами и чувствами нужно, чтобы ничто постороннее не отвлекало. Ни затекшие ноги, ни холодный снег.

Я ложусь на подстилку. С запоздалой досадой понимаю, что ночью следовало выспаться - сонливость тяжелой стеной обрушивается на меня. А это значит, что у меня сегодня будет два врага - созданное мной чудовище и моя усталость.

...Я начинаю осторожно приближаться к врагу. Я знаю, что он так же внимательно оглядывает меня, стараясь нащупать наиболее слабое место в моей обороне. Он знает, кто я такой, и потому будет действовать с удвоенной осторожностью.