Сто тысяч добрых дел. Рассказы

УДИВИТЕЛЬНЫЙ ВИЗИТ СВЯТОГО НИКОЛАЯ В ДЕРЕВНЮ ВОЛОКОЛАМ

1.

До всех этих событий они не встречались полтора года, хотя жили на соседних улицах. А их всего две в Волоколаме, забытой деревушке Керженецкого края. Когда-то давно Гавриил ухаживал за Анастасией. Потом, когда ушёл в армию, девчонка выскочила замуж. Бывает такое. Её родители против Гаврика ничего не имели, но подвернулся богатый жених, вот и отдали за него дочь. Где теперь это богатство? Настёна на свадьбе в сторону мужа не смотрела, вероятно, любила своего первого. Гаврик после армии душой отмучился и тоже женился. На хорошей, которая сейчас рядом с Настёниным мужем на сельском погосте. А вот сами бывшие влюблённые видятся редко, хотя, что такое Волоколам? – семь стариков. И обиды никакой не осталось. Тут даже прощать некого…

Просто за долгую жизнь все здесь друг другу надоели и всё о каждом знают. Раз в месяц добирается до них автолавка из Осиновки, привозит пенсию и продукты. Тогда выходят со дворов, а так сидят в своих норах, как суслики.

По правде говоря, их не назовёшь чёрствыми. Старики следят за новостями: кто когда встаёт, что готовит, как себя чувствует. По дыму из трубы, скрипу колодца, неизменному: «цып-цып-цып»… Если кто-то заболел, сразу слетаются стайкой галчат, и начинается: «Какие таблетки принимал?», «Вот тебе медок», «Нет, лучше наливочки», «Сейчас кипяточек принесу», «Возьми оладушек»… К счастью, последнее время никто сильно не болел.

Недавно в Волоколам провели интернет. Михаил говорит, что лучше бы дорогу. До ближайшей Невейки три километра сплошной грязи, того гляди, без автолавки останутся.

И то забава. Марии, бывшей учительнице, районный отдел образования подарил компьютер, теперь бабка по интернету службы смотрит. Когда-то активной комсомолкой считалась, а тут первой в деревне стала отмечать Рождество. Каждый раз рассказывает о Николае Чудотворце. Что родился он в городе Патры в Ликии, кажется, это в Древней Греции или Византии, никто точно не понимает. Про его родителей замечательных, которые оставили богатое наследство, дядю епископа, который потом в Палестину уехал…

– Это тебе компьютер рассказывает? – интересовались старики.

– Через него можно узнать всё: что в мире происходит и о каждом человеке. Друзей забытых находят. Языки иностранные можно выучить, познать науки, страны посмотреть, жизнь свою изменить. Вот вы по молодости батрачили на государство как проклятые, не разгибаясь. Теперь сидите здесь в таёжной глуши среди грязных луж и буреломов и, уставившись в телевизор, переживаете за политику. Лучше бы о своей душе подумали. Святой Николай…

– Может, ты церковь у нас откроешь? Проповедовать начнёшь? Или женщинам нельзя? – подшучивал над ней Михаил.

– Женщина или мужчина ведёт службу, какая разница? Только при чём тут церковь? Я вам про человека рассказываю. Добрый он был. Это не политики ваши, которые бесконечно ругаются и воюют…

И тут по первому снегу Мария приходит к Гаврику.

– Слушай, ты ведь стихи когда-то сочинял, – начала без разбега.

– Ты о чём, какие стихи? – удивился старик. Он уже и забыл…

– Настёне. Прости, не хотела напоминать.

– Ты с ума сошла?

– Она мне тогда показывала. Хорошие стихи, трогательные, про любовь. Из армии присылал. Когда читали – плакали.

– Говоришь, плакали? То-то ты её не отговорила…

– Прости, Гаврюш, всю жизнь перед тобой виноватая. Не знаю, как исправиться…

– Ага, верю… А сочинения эти я выбросил давно, сразу, как женился.

– Жаль.

– Ты зачем об этом вспомнила? Хочешь, чтобы я снова бабке Насте стихи писать начал, или, может, тебе?! – старик едва сдерживал смех.

– Просто подумала, что ты писатель, – не унималась Мария.

– Я бульдозерист, бывший. Сто лет назад! Если забыла – в лесничестве работал. Пни корчевал.

– В нашей деревне ты единственный кто придумывал такие слова красивые в рифму… Значит – писатель.

– Премию по литературе за мои прошлые любовные письма вручить хочешь? Рекомендовать на эту самую, “нобелевскую”, так она называется? Тогда это к моему другу – завклубом в райцентре. Он выдумывал. Всегда помогал в безнадёжных ситуациях, фантазёр. А я даже не представляю, как это делается. Только не знаю, жив ли друг, столько лет не виделись. Об этом надо твой компьютер спросить.

– Как хочешь, но я хочу, чтобы ты написал пьесу, про святого Николая. Мы её поставим в нашем клубе на Рождество.

Дед Гавриил так и плюхнулся на пол…

2.

– Кому показывать будем? Пригласим двух старух из Содомихи? Инвалидов из Гавриловки и Покровки? – Ольга, как в детстве, покрутила пальцем у виска.

– А что? Клуб откроем. Сколько лет заколоченный стоит, – поддержал идею Михаил.

Пётр отрицательно покачал головой, а потом кивнул в знак согласия. Он здесь самый молчаливый.

– Давай, рассказывай! – Борис сделал жест рукой, чтобы все замолчали. Этот – самый старший.