Стихотворения и поэмы

Владимир Мотрич

СТИХОТВОРЕНИЯ И ПОЭМЫ

Издательство «ЭНГРАМ» при украинско-австрийской компании «ЭНГРАМ-УНИ-АП-Харьков-Вена» начинает печатание книг, авторы которых по тем или иным причинам вплоть до сего времени оказывались в тени издательского внимания, хотя духовные импульсы их сочинений буквально носятся сейчас в воздухе, и публика ждёт их.

В редакционном портфеле мы собираемся оставлять те произведения поэзии, прозы, философии, мемуаристики, антропософии, эстетики, культурологии, публикация которых, не зависимо от давности их создания, от языка оригинала, будет премьерой в русскоязычной библиографии и, мы надеемся, утешением для читателя.

К печати подготовлены: сборник статей по аналитической психологии К.Г. Юнга и книга Алексиса Карреля «Человек: неизвестное».

Издатели

Издание настоящего сборника посвящено памяти М.А. Логиновой, Е.Л. Богуславской и Р.А. Рошер.

ВЛАДИМИР МОТРИЧ

Харьков

Издательство «ЭНГРАМ»

1993

Своим дебютом мы решили сделать книгу избранных стихов и поэм Владимира Мотрича, которая третье десятилетие кочует в списках из рук в руки, но увидит свет только теперь. Давняя молва вокруг имени Владимира Мотрича, его исконная — осененная трагизмом бытия, талантливость, феноменальное безразличие самого автора к тому, будет или не будет он опубликован, и как следствие — горестная издательская безвестность иных его строф, давно уже ставших изустно хрестоматийными — всё это и предопределило наш выбор.

Ответственный редактор В.А.Родионов

Редактор Г.С. Щетинская

Художник Н.И.Гордиенко

ISBN 5-7707-4380-8

Моему первому издателю Виктору Всеволодовичу Щетинскому —

Владимир Мотрич

Звуки сомнений

Городской натюрморт

Земля

Безносый ревизор

Душные песни

Ностальгия

Горький конфитюр

Поэмы

***

А слышу панихиды песни.

И шёлк твоих тяжёлых штор

Полмира плотно занавесил:

Твоя холодная страна

С противоречьями сплошными

И детских сказок седина,

И старых небылиц вершины, —

Всё видится впервые мне,

Всё чувствуется первозданно...

И всё кружатся неустанно

Ночные птицы перемен.

***

Душой и разумом владей,

Среди заученных идей

Живи волчонком воскресенья.

Ищи в словесном океане

Скупого разума следы,

Наполнив ветром молодым

Дырявый парус начинаний.

Домов одноэтажных дни

Взрывай соцветием рассвета.

И вдохновение поэта

До звёзд безумья подними.

***

Белые комья бумаги измятой.

Чай, подслащённый душистою мятой.

Ночь проходимка — сообщница крысья.

Кровью рисует самоубийца

Улиц пустынных скупые наброски…

Не разминуться, не заблудиться

От перекрёстка до перекрёстка.

Самоубийству, самосожженью

Всё подвергается, что не напишешь.

Неуловимые мысли — блаженны.

Чем отдалённей, тем они ближе.

***

истлела туника.

Зрачки полнолуния

ночи белее.

Весёлые сны

головою поникли,

бессонница

мучает в ласках. Орфея.

Безмолвье.

Ни струн золочённых,

ни песен —

волшебные звуки замёрзли навеки,

и только! железо скрёбет по железу —

то приговор пишет

безжалостный лекарь.

Бормочет Орфей

непонятное что-то.

От шёпота стены глухие устали.

И время устало —

ночная работа...

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

. . . . . . . . . . . . . . . . . .

***

Ищейка-ночь

И ночь-сова.

Становятся прозрачней тени,

И призрачней звучат слова.

Слова — улыбки и оскалы.

Слова — цветы,

Слова — шипы.

Слова, склонённые устало.

Слова, поверженные в пыль.

Слова державного молчанья —

Венец союза и вражды.

Слова обиды за плечами

И бездорожья впереди:

И не хватает слов обычных

Ночную боль заговорить...

И трагик в небо пальцем тычет,

Решая — быть или не быть!

***

Ни души на сотни вёрст окрест.

Здесь родился и подохну здесь,

Замело пути в чужие страны.

Ересью, иллюзией ума,

Город спит в натруженных ладонях... `

Память — терпеливая мадонна —

Зимний вечер в гости принимай.

На поклон улыбкой отвечай,

Приготовь радушие и чай.

Время усади, за стол садясь.

Нет у вечеров таких исходов...

Напрочь застилает непогода

Прошлых дней губительную связь.

Прошлые уроки, падежи,

Ностальгию бунтов небывалых...

Ни души на сотни лет. Лежит

Красный стан под черным покрывалом.

***

И встреч безысходных пора.

Пугливыми станут мышами

Мещане, чья матерь — гора.

И наше тревожное время

Покажется им обновленьем.

А ветер нас вправо заносит

И прямо на скалы несёт.

И осени светлая проседь

Из огненных соткана сот.

Под этой таинственной сенью

Мы ждём своего обновленья.

Давай на удачу поставим

Последний, единственный грош.

Заказаны дальние страны

И к ближним едва ли дойдешь.