Стихотворения. Поэмы

Чем дальше мы уходим от суетной молвы, слишком взвинченных и во многом односторонних суждений о Есенине его друзей и недругов, тем полнее и ярче выступает перед нами огромное дарование поэта, его щедрый и трепетный талант. Время дорисовывает портрет Есенина, бросает новый отсвет на содержание его поэтического наследия.

Есенин (1895–1925) не оставил после себя подробных жизнеописаний, он просто сказал в заметке «О себе»: «Что касается остальных автобиографических сведений, — они в моих стихах». В стихах заключена жизнь поэта, его думы и переживания, радости и сомнения, весь Есенин.

Сергей Есенин с гордостью называл себя «крестьянским сыном» и «гражданином села». Где бы он ни был, на какую бы вершину славы ни поднимался, он всегда видел крестьянскую Русь, жил ее надеждами. Даже работу над стихами сравнивал с трудом крестьянина-пахаря: «Стихи писать — как землю пахать… Семи потов мало».

Ученические стихи, написанные в Спас-Клепиковской школе, для поэта-мальчика слишком книжные, грустные, рефлективные. Когда поэт пишет о себе, о собственных переживаниях, он подражает Лермонтову, Надсону; когда стихи обращаются непосредственно к бедствую щей деревне, в них слышатся отзвуки поэзии Кольцова, Некрасова, Никитина. Среди «дум» особенно сродни Некрасову стихи о «страдальце сохи с бороной».

Но такие «крестьянские» стихи составляют редкое исключение. Даже не верится, что «Больные думы» (так называется ученическая тетрадь) написаны мальчиком, который вырос в деревенской зыбке. Такой печальный и встревоженный взрослый среди сверстников… «Звуки печали», «Слезы», «Нет сил не петь и не рыдать…», «Скучные песни, грустные звуки…», «Слезы… опять эти горькие слезы…», «Душно мне в этих холодных степях…» — даже названия стихотворений создают впечатление безысходности, щемящей тоски.

В 1912 году Есенин посвящает стихотворение «Поэт» «горячо любимому другу» Грише Панфилову. Поэт серьезно думает об общественном содержании своей поэзии, дает клятву бороться за «святую правду». «Я буду тверд» — как будто из «Гражданина» Рылеева. Тогда же было написано несохранившееся стихотворение «Пророк». Прекрасным комментарием к этим юношеским стихотворениям являются письма Есенина к М. П. Бальзамовой, опубликованные в 1969 году в журнале «Москва». В письмах многое продиктовано сугубо личными переживаниями, но в них и тот необычный, глубоко обеспокоенный, взбудораженный сомнениями Есенин, который не может примириться с общественными пороками и с окружающей действительностью. Поэт явно не в ладах с черствым, равнодушным обществом. «И скучно, и грустно, и некому руку подать», — пишет он другу. Мятежная и скорбная поэзия Лермонтова обусловила содержание ученических, во многом подражательных стихов Есенина.

Позже Есенин осознал, что его родная стихия — народная поэзия, русская деревня, рязанские дороги и косогоры, поля и леса. В одном из ранних его стихотворений, опубликованных в 1914 году в журнале «Мирок», «белая бахрома» и «сонная тишина» говорят о душевном покое.

Патриархальный, замкнутый быт кажется поэту родным и близким.

Первый сборник стихотворений Есенина «Радуница» (1916) был назван в честь весеннего народного обряда, связанного с поминанием умерших. Все тридцать три стихотворения сборника сотканы из красок и звуков самой природы — лирика мягкая, безмятежная, в нее редко вторгается проза народного быта.

В ранних стихах крестьянская Россия, еще не потревоженная грозными событиями, утопает в мягкой тишине, в патриархальности. Поэт находится во власти своеобразного руссоизма, сентиментальных переживаний и религиозных настроений. Правда, у Есенина свой бог, бог «за пазухой», свои верующие, не похожие на церковных старост и прихожан, кладущих поклоны перед алтарем. Народные легенды и духовные стихи были известны поэту с детства. С восьми лет бабка «таскала» его по монастырям. «Микола», «Калики» и другие «духовные» стихотворения берут начало в живой народной старине, книжной и фольклорной. «Религиозная» и пейзажная лирика как бы обрываются, чтобы затем слиться в одном потоке, вернуться в поэзию Есенина вместе с нахлынувшими вестями, с народными песнями и плачами военного времени. Еще слышатся залихватские, хмельные песни, но они омрачены надвигающимися грозными событиями («По селу тропинкой кривенькой…»).