Стихотворения

Борис Чичибабин

Стихотворения

Стихотворения Б.А.Чичибабина (1923-1994)

Отобраны вдовой поэта Лилией Семеновной Карась-Чичибабиной.

x x x

Кончусь, останусь жив ли,чем зарастет провал? В Игоревом Путивле выгорела трава.

Школьные коридоры тихие, не звенят... Красные помидоры кушайте без меня.

Как я дожил до прозы с горькою головой? Вечером на допросы водит меня конвой.

Лестницы, коридоры, хитрые письмена... Красные помидоры кушайте без меня.

1946

СМУТНОЕ ВРЕМЯ

По деревням ходят деды, просят медные гроши. С полуночи лезут шведы, с юга - шпыни да шиши.

А в колосьях преют зерна, пахнет кладбищем земля. Поросли травою черной беспризорные поля.

На дорогах стынут трупы. Пропадает богатырь. В очарованные трубы трубит матушка-Сибирь.

На Литве звенят гитары. Тула точит топоры. На Дону живут татары. На Москве сидят воры.

Льнет к полячке русый рыцарь. Захмелела голова. На словах ты мастерица, вот на деле какова?..

Не кричит ночами петел, не румянится заря. Человечий пышный пепел гости возят за моря...

Знать, с великого похмелья завязалась канитель: то ли плаха, то ли келья, то ли брачная постель.

То ли к завтрему, быть может, воцарится новый тать... И никто нам не поможет. И не надо помогать.

1947

МАХОРКА

Меняю хлеб на горькую затяжку, родимый дым приснился и запах. И жить легко, и пропадать нетяжко с курящейся цигаркою в зубах.

Я знал давно, задумчивый и зоркий, что неспроста, простужен и сердит, и в корешках, и в листиках махорки мохнатый дьявол жмется и сидит.

А здесь, среди чахоточного быта, где холод лют, а хижины мокры, все искушенья жизни позабытой для нас остались в пригоршне махры.

Горсть табаку, газетная полоска какое счастье проще и полней? И вдруг во рту погаснет папироска, и заскучает воля обо мне.

Один из тех, что ну давай покурим, сболтнет, печаль надеждой осквернив, что у ворот задумавшихся тюрем нам остаются рады и верны.

А мне и так не жалко и не горько. Я не хочу нечаянных порук. Дымись дотла, душа моя махорка, мой дорогой и ядовитый друг.

1946

"" x x x

До гроба страсти не избуду. В края чужие не поеду. Я не был сроду и не буду, каким пристало быть поэту. Не в игрищах литературных, не на пирах, не в дачных рощах мой дух возращивался в тюрьмах этапных, следственных и прочих.

И все-таки я был поэтом.

Я был одно с народом русским. Я с ним ютился по баракам, леса валил, подсолнух лускал, каналы рыл и правду брякал. На брюхе ползал по-пластунски солдатом части минометной. И в мире не было простушки в меня влюбиться мимолетно.

И все-таки я был поэтом.

Мне жизнь дарила жар и кашель, а чаще сам я был нешелков, когда давился пшенной кашей или махал пустой кошелкой. Поэты прославляли вольность, а я с неволей не расстанусь, а у меня вылазит волос и пять зубов во рту осталось.

И все-таки я был поэтом, и все-таки я есмь поэт.

Влюбленный в черные деревья да в свет восторгов незаконных, я не внушал к себе доверья издателей и незнакомок. Я был простой конторской крысой, знакомой всем грехам и бедам, водяру дул, с вождями грызся, тишком за девочками бегал.

И все-таки я был поэтом, сто тысяч раз я был поэтом, я был взаправдашним поэтом И подыхаю как поэт.

1960

ВЕРБЛЮД

Из всех скотов мне по сердцу верблюд Передохнет - и снова в путь, навьючась. В его горбах угрюмая живучесть, века неволи в них ее вольют.

Он тащит груз, а сам грустит по сини он от любовной ярости вопит, Его терпенье пестуют пустыни. Я весь в него - от песен до копыт.

Не надо дурно думать о верблюде. Его черты брезгливы, но добры. Ты погляди, ведь он древней домбры и знает то, чего не знают люди.

Шагает, шею шепота вытягивая, проносит ношу, царственен и худ,песчаный лебедин, печальный работяга, хорошее чудовище верблюд.

Его удел - ужасен и высок, и я б хотел меж розовых барханов, из-под поклаж с презреньем нежным глянув, с ним заодно пописать на песок.

Мне, как ему, мой Бог не потакал. Я тот же корм перетираю мудро, и весь я есть моргающая морда, да жаркий горб, да ноги ходока.

1964

КЛЯНУСЬ НА ЗНАМЕНИ ВЕСЕЛОМ

Однако радоваться рано и пусть орет иной оракул, что не болеть зажившим ранам, что не вернуться злым оравам, что труп врага уже не знамя, что я рискую быть отсталым, пусть он орет,- а я-то знаю: не умер Сталин.

Как будто дело все в убитых, в безвестно канувших на Север а разве веку не в убыток то зло, что он в сердцах посеял? Пока есть бедность и богатство, пока мы лгать не перестанем и не отучимся бояться,не умер Сталин.

Пока во лжи неукротимы сидят холеные, как ханы, антисемитские кретины и государственные хамы, покуда взяточник заносчив и волокитчик беспечален, пока добычи ждет доносчик,не умер Сталин.

И не по старой ли привычке невежды стали наготове навешать всяческие лычки на свежее и молодое? У славы путь неодинаков. Пока на радость сытым стаям подонки травят Пастернаков,не умер Сталин.

А в нас самих, труслив и хищен, не дух ли сталинский таится, когда мы истины не ищем, а только нового боимся? Я на неправду чертом ринусь, не уступлю в бою со старым, но как тут быть, когда внутри нас не умер Сталин?