Стихия страха

Только важность груза могла заставить меня встать до рассвета и отправиться в порт встречать корабль. В Кльечи пришла осень, вялая и промозглая, какая и положена портовому городу. Я куталась в соболиный мех, не обращая внимания на недоуменные взгляды встречающих корабль горожан, одетых настолько легко, что при одном взгляде на них меня брала оторопь. Легкомысленная девица, что высматривала в утреннем тумане знакомые лица на корабле, вдруг сорвала с плеч шелковую накидку и замахала ей в воздухе, пытаясь привлечь чье-то внимание. Ее голые белые плечи заставили меня поежиться и уткнуть замерзший нос в теплый воротник. Терпеть не могу холод, ветер, сырость и… море.

Корабль выплыл наконец из тумана важной серой птицей, засуетились матросы, кидая швартовые, береговая стража деловито готовила сходни, отстраняя самых нетерпеливых встречающих. Демон! Могла и не торопиться, все равно еще будут досматривать груз и заполнять бумаги. Я глубоко вдохнула соленый воздух и направилась к причалу, размышляя, что должно быть переплатила. Но лучше ведь перестраховаться, чем потом локти кусать. Таможенники досматривали груз не слишком внимательно, а уж личные вещи прибывших и вовсе не смотрели.

Бледное напряженное лицо господина Изхази мелькнуло среди вяло тянувшихся к выходу пассажиров. Надеюсь, у него все получилось, слишком много я вложила в это предприятие. При мысли о том, что денег почти не осталось, а еще предстоят расходы на свадьбу, у меня заныл затылок. Встретившись глазами с капитаном корабля, вопросительно склонила голову и получила утвердительный кивок в ответ. Выдохнула с облегчением, наблюдая, как спускается на берег первый пассажир, и двинулась навстречу.

— Остановить высадку! — раздался позади меня окрик, и я с досады чуть не выругалась, оборачиваясь.

Отвратительно бодрый инквизитор торопливо проталкивался сквозь толпу, за ним угрюмо плелись стражники и капитан Лунтико. Последний был зол как собака и явно с похмелья.

— Будет проведен дополнительный досмотр личных вещей пассажиров и груза! — инквизитор обратился к таможенному чиновнику, тот равнодушно пожал плечами и кивнул. Капитан корабля засуетился и принялся возмущаться, на что получил холодный вопрос красавчика о наличии на судне запрещенных Церковью книг.

Я сцепила зубы от злости, встретившись с торжествующим взглядом инквизитора. Он даже не удосужился со мной поздороваться. Интересно, ему не холодно в этой дурацкой мантии? Презрительно улыбнулась и демонстративно достала механические часы гарлегской работы, стоившие дороже десятка его мантий, показывая, что тороплюсь. Два стражника вместе с таможенниками начали тщательно досматривать пассажиров, выворачивая содержимое сумок и перетряхивая дорожные кофры. Неужели будут проводить личный досмотр?

Светловолосый господин с брутальным шрамом на щеке стал громко возмущаться, требуя оградить его жену, невзрачную худенькую девушку, от подобных унизительных мер досмотра. К моему удивлению, инквизитор странно изменился в лице и поторопился на борт. После секундного замешательства и узнавания, они обнялись как давние друзья, а потом Кысей кивнул стражнику, и тот отпустил пару без досмотра. Забавно, надо будет разузнать…

Затаив дыхание, я следила, как досматривали маленького толстяка, постоянно утирающего нервный пот со лба. Когда хмурый таможенник махнул рукой, разрешая ему спуститься с корабля, я выдохнула слишком шумно. Инквизитор поймал мой напряженный взгляд, прищурился задумчиво и поторопился преградить дорогу толстяку.

— Простите, но я вынужден проверить… — инквизитор самолично обшарил несчастного, ничего не нашел и неуверенно оглянулся на меня, ощущая подвох. Я закусила губу, едва сдерживаясь. Красавчик упрямо обернулся и приказал толстяку снять бурнус.

— Господин, я тороплюсь! Пожалуйста, я ничего не скрываю! — заканючил толстяк, и инквизитор поторопил его, помогая избавиться от верхней одежды. Живот толстяка оказался фальшивым, и красавчик выудил потрепанную рукопись среди мешочков для специй, неучтенных в корабельных ведомостях. Быстро пролистал ее и поднял на меня глаза, полные гневного возмущения. Потом хмуро сдвинул брови и поджал губы.

— Кроме протаможья, вы только что заработали пожизненную каторгу за попытку провезти запрещенные церковные тексты. Арестуйте его!

Неудачливый контрабандист затрясся всем телом и плюхнулся на колени перед красавчиком.

— Ваша святость! Умоляю! Не знал, мамой клянусь! Ничего не знал! Каюсь, вез пряности! Исключительно в личное пользование! Папой клянусь! Про текст ничего не знал! Дедом клянусь! Там же ничего не ясно, думал, мудрености какие, для ученых! Бабкой клянусь!

— Довольно! — прикрикнул на него инквизитор, собирая любопытные взгляды остальных пассажиров, что косились в их сторону. — А ну встать!