Стихи

У ворот июля замерли улитки,

Хлопает листами

Вымокший орех,

Ветер из дождя

Выдергивает нитки,

Солнце сыплет блеск

Из облачных прорех.

Светятся лягушки и себя не помня

Скачут через камни рыжего ручья…

Дай мне задержаться

На пороге полдня,

Дай облокотиться

О косяк луча!

Охотское море волною гремит.

Бросками — проносятся чайки.

Вулкан-великан в отдаленье дымит,

Хвалу воскуряя Камчатке.

Бренча,

Откатилась от крупных камней

Пятнистая галька пугливо:

Во всю ширину развернулся над ней

Оскаленный гребень прилива.

Сейчас

За скалой

Закричит пароход,

Стремительный,

С белой каймою,

И, вздрогнув,

Жующий олень повернет

Крылатую голову

К морю.

Новелла Матвеева. Избранное. Москва, «Художественная Литература», 1986.

Какой большой ветер

Напал на наш остров!

С домишек сдул крыши,

Как с молока — пену.

И если гвоздь к дому

Пригнать концом острым,

Без молотка, сразу,

Он сам войдет в стену.

Сломал ветлу ветер,

В саду сровнял гряды

Аж корешок редьки

Из почвы сам вылез.

И, подкатясь боком

К соседнему саду,

В чужую врос грядку

И снова там вырос.

А шквал унес в море

Десятка два шлюпок,

А рыбакам — горе, не раскурить трубок.

А раскурить надо,

Да вот зажечь спичку,

Как на лету взглядом

Остановить птичку.

Какой большой ветер!

Ах, какой вихрь!

А ты сидишь тихо,

А ты глядишь нежно.

И никакой силой

Тебя нельзя стронуть,

Скорей Нептун слезет

Со своего трона.

Какой большой ветер

Напал на наш остров!

С домишек сдул крыши,

Как с молока — пену.

И если гвоздь к дому

Пригнать концом острым,

Без молотка, сразу,

Он сам войдет в стену.

Песнь Любви. Стихи. Лирика русских поэтов. Москва, Изд-во ЦК ВЛКСМ «Молодая Гвардия», 1967.

Весной, весной,

Среди первых подслеженных,

С поличным пойманных за рукав,

Уже вывертывается подснежник

Из слабой раковинки листка.

Шуршит девятка фиалки трефовой

На низких вытянутых ветрах…

Летят, как перья по шляпе фетровой,

По голым землям метелки трав.

Весна скрывает свое блистанье.

Но дышит, воздушных полна пузырьков,

Неплотным слоем — хвоя старая,

Где много ландышевых штыков,

Соринок, ветром с плеча сдуваемых…

А там — спускающийся узор

Подводных листьев, как чай заваренных

В красно-коричневой чаще озер…

…Мокрые оси утиных вселенных

Свищут тростинки в углах сокровенных. Ветер…

Вставая на стремена,

Мчит полувидимая Весна.

Скачет сухой, неодетой дубровой…

Конь ее сер и опутан травой…

В темной ствольбе — амазонки лиловой

Неуловимый наклон ветровой.

Так и у птиц

Сквозь перо ледяное,

Тусклое,

Кажется, видишь весною

Медно-зеленый под бархатом крест.

Так, между пиями,

Во мгле перегноя,

Неуследимый лиловый подтекст,

Мнится, читаешь…

Русская советская поэзия 50-70х годов. Хрестоматия. Составитель И.И.Розанов. Минск, «Вышэйшая школа», 1982.

Вы думали, что я не знала,

Как вы мне чужды,

Когда, склоняясь, подбирала

Обломки дружбы.

Когда глядела не с упреком,

А только с грустью,

Вы думали — я рвусь к истокам,

А я-то — к устью.

Разлукой больше не стращала.

Не обольщалась.

Вы думали, что я прощала,

А я — прощалась.

Новелла Матвеева. Иван Киуру. Мелодия для гитары. Песни и стихи. Москва, «Аргус», 1998.

С глубокой раной века Возрождения

Лежит на яркой площади, в веках,

Меркуцио — двуногое Сомнение

В остроконечных странных башмаках.

Весной времён, меж солнц ума и гения,

Он вдруг увидел (сам не зная как)

Вселенную, лишенную строения;

Бермудский свищ; неподнадзорный мрак

Всех наших Чёрных дыр…

В садах цветущих

Он декаданса гусениц грядущих

Расслышал шорох (через триста лет

Возникнуть должный!)…

Проклял эти знаки,

Паясничая, выбежал на свет,

Вмешался в спор — и пал в нелепой драке.

Ноябрь 1990 Новелла Матвеева. Иван Киуру. Мелодия для гитары. Песни и стихи. Москва, «Аргус», 1998.

Я истинного, иссиня-седого

Не испытала моря. Не пришлось.

Мне только самый край его подола

Концами пальцев тронуть довелось.

Но с маяком холодновато-грустным

Я как прямой преемственник морей

Беседую. Да, да, я говорю с ним

От имени спасенных кораблей!

Спасибо, друг, что бурными ночами

Стоишь один, с испариной на лбу,

И, как локтями, крепкими лучами

Растаскиваешь темень, как толпу.

За то, что в час, когда приносит море

К твоим ногам случайные дары

То рыбку в блеске мокрой мишуры,

То водоросли с длинной бахромою,

То рыжий от воды матросский нож,

То целый город раковин порожних,

Волнисто-нежных, точно крем пирожных,

То панцирь краба, — ты их не берешь.

Напрасно кто-то, с мыслью воровскою

Петляющий по берегу в ночи,

Хотел бы твой огонь, как рот рукою,

Зажать и крикнуть: «Хватит! Замолчи!»

Ты говоришь. Огнем. Настолько внятно,

Что в мокрой тьме, в прерывистой дали,

Увидят. И услышат. И превратно

Тебя не истолкуют корабли.

Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е.Евтушенко. Минск-Москва, «Полифакт», 1995.

Не в том, какого колорита

Ваш тон; не в том, какой вам цвет

Милей — оракулом зарыто

Ручательство, что вы — поэт.

Вниманье к тем, чья жизнь забыта,

Чья суть забита, чей расцвет

Растоптан злостно — вот предмет

Заботы истинной пиита.

Поэзия есть область боли