Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена

Ион Деген

Стихи из планшета гвардии лейтенанта Иона Дегена

НАЧАЛО

Девятый класс окончен лишь вчера.

Окончу ли когда-нибудь десятый?

Каникулы - счастливая пора.

И вдруг - траншея, карабин, гранаты,

И над рекой до тла сгоревший дом,

Сосед по парте навсегда потерян.

Я путаюсь беспомощно во всем,

Что невозможно школьной меркой мерить.

До самой смерти буду вспоминать:

Лежали блики на изломах мела,

Как новенькая школьная тетрадь,

Над полем боя небо голубело,

Окоп мой под цветущей бузиной,

Стрижей пискливых пролетела стайка,

И облако сверкало белизной,

Совсем как без чернил "невыливайка".

Но пальцем с фиолетовым пятном,

Следом диктантов и работ контрольных,

Нажав крючок, подумал я о том,

Что начинаю счет уже не школьный.

Июль 1941 г.

РУСУДАН

Мне не забыть точеные черты

И робость полудетских прикасаний

И голос твой, когда читаешь ты

Самозабвенно "Вепхнис тхеосани".*

Твоя рука дрожит в моей руке.

В твоих глазах тревога: не шучу ли.

А над горами где-то вдалеке

Гортанное трепещет креманчули.

О, если бы поверить ты могла,

Как уходить я не хочу отсюда,

Где в эвкалиптах дремлют облака,

Где так тепло меня встречают люди.

Да, это правда, не зовут меня,

Но шарит луч в ночном батумском небе,

И тяжкими кувалдами гремя,

Готовят бронепоезд в Натанеби.

И если в мандариновом саду

Я вдруг тебе кажусь чужим и строгим,

Пойми,

Ведь я опять на фронт уйду.

Я должен,

Чемо геноцвали гого**.

Не обещаю, что когда-нибудь...

Мне лгать ни честь ни сердце не велели.

Ты лучше просто паренька забудь,

Влюбленного в тебя. И в Руставели.

Весна 1942 г.

*"Витязь в тигровой шкуре".

** Моя любимая девушка (груз.)

ИЗ РАЗВЕДКИ

Чего-то волосы под каской шевелятся.

Должно быть, ветер продувает каску.

Скорее бы до бруствера добраться.

За ним так много доброты и ласки.

Июль 1942 г.

ОСВЕТИТЕЛЬНАЯ РАКЕТА

Из проклятой немецкой траншеи

слепящим огнем

Вдруг ракета рванулась.

И замерла, сжалась нейтралка.

Звезды разом погасли.

И стали виднее, чем днем,

Опаленные ветви дубов

и за нами ничейная балка.

Подлый страх продавил моим телом

гранитный бугор.

Как ракета, горела во мне

негасимая ярость.

Никогда еще так

не хотелось убить мне того,

Кто для темного дела повесил

такую вот яркость.

Июль 1942 г.

ЖАЖДА

Воздух - крутой кипяток.

В глазах огневые круги.

Воды последний глоток

Я отдал сегодня другу.

А друг все равно...

И сейчас

Меня сожаление мучит:

Глотком тем его не спас.

Себе бы оставить лучше.

Но если сожжет меня зной

И пуля меня окровавит,

Товарищ полуживой

Плечо мне свое подставит.

Я выплюнул горькую пыль,

Скребущую горло,

Без влаги,

Я выбросил в душный ковыль

Ненужную флягу.

Август 1942 г.

647-Й КИЛОМЕТРОВЫЙ СТОЛБ

СЕВЕРО-КАВКАЗСКОЙ ЖЕЛЕЗНОЙ

ДОРОГИ.

Маслины красивы под ветром.

Сверкают лиловые горы.

Но мрачный отсчет километров

Заметил я у семафора.

Не снится километровый,

Увы, этот столб мне не снится.

Шестьсот сорок семь до Ростова,

А сколько еще до границы!

Я знаю, что вспомнят когда-то,

Как сутки казались нам веком,

Как насмерть стояли солдаты

Вот здесь, у подножья Казбека.

...Противны мне, честное слово,

Белесые листья маслины.

Шестьсот сорок семь до Ростова,

А Сколько еще до Берлина!

Октябрь 1942 г.

Воздух вздрогнул.

Выстрел.

Дым.

На старых деревьях

обрублены сучья.

А я еще жив.

А я невредим.

Случай?

Октябрь 1942 г.

СОСЕДУ ПО КОЙКЕ.

Удар болванки...

Там...

Когда-то...

И счет разбитым позвонкам

Ведет хирург из медсанбата.

По запахам и по звонкам

Он узнает свою палату.

Жена не пишет.

Что ж, она...

Такой вот муж не многим нужен.

Нашла себе другого мужа.

Она не мать.

Она - жена.

Но знай,

Что есть еще друзья

В мужском содружестве железном.

И значит - раскисать нельзя.

И надо жить

И быть полезным.

Декабрь 1942 г.

Я не мечтаю о дарах природы,

Не грежу об амброзии тайком.

Краюху мне бы теплую из пода

И чтобы не был этот хлеб пайком.

Февраль 1943 г.

И даже если беспредельно плохо,

И даже если нет надежды жить,

И даже если неба только крохи

Еще успеешь в люке уловить,

И даже если танк в огне и в дыме,

И миг еще - и ты уже эфир,

Мелькнет в сознанье:

Танками другими

Планете завоеван будет мир.

Лето 1943 г.

Сгоревший танк

на выжженом пригорке.

Кружат над полем

черные грачи.

Тянуть на слом

в утиль

тридцатьчетверку

Идут с надрывным стоном тягачи.

Что для страны

десяток тонн металла?

Не требует бугор

благоустройства.

Я вас прошу,

чтоб вечно здесь стояла

Машина эта

памятник геройству.

Лето 1943 г.

КУРСАНТ.

(Уцелевшие отрывки из поэмы).

Мой товарищ, мы странное семя

В диких зарослях матерных слов.

Нас в другое пространство и время

Черным смерчем войны занесло.

Ни к чему здесь ума наличность,

Даже будь он, не нужен талант.

Обкарнали меня. Я не личность.

Я сегодня "товарищ курсант".

Притираюсь к среде понемножку,

Упрощаю привычки и слог.

В голенище - столовую ложку,

А в карман - все для чистки сапог.

Вонь портянок - казарма родная

Вся планета моя и весь век.

Но порой я, стыдясь, вспоминаю,

Что я все же чуть-чуть человек.

То есть был. Не чурбаны, а люди

Украину прошли и Кавказ.

Мой товарищ, ты помнишь откуда

В эти джунгли забросило нас?

Ты помнишь?

Там, Казбек лилово-белый,

Щемящая краса терских стремнин

И песни смерти... Как она нам пела

Мелодии снарядов, пуль и мин.