Стервятники

Они видели, как женщина пересекла луг и, перешагнув через невысокую каменную стенку, углубилась в возвышавшийся позади нее лес. Движения ее были неловкими, даже неуклюжими – догнать такую большого труда не составит.

Они решили остановиться, чтобы немного передохнуть, а заодно наломать себе березовых веток, с которых тут же принялись сдирать кору. Все это время они отчетливо слышали, как она бежит через подлесок, переглянулись, улыбнулись, но так и не произнесли ни слова. Очистив все ветки, они устремились за ней следом.

Она благодарила Господа за то, что он подарил ей луну – без нее она так и не заметила бы дыру в земле, оставшуюся на месте старого и глубокого погреба. Осторожно обогнув зияющее отверстие, женщина снова перешла на бег, продираясь сквозь заросли травы и папоротника, пробегая мимо белых сосен, черных сосен, берез и тополей. Под ногами мягко проминались мох и лишайник, ноздри щекотали запахи древесной трухи и хвои. Она слышала, как они движутся где-то позади, оглашая ночной лес своими негромкими, нежными, почти музыкальными голосами; так – ребятишки, резвящиеся в темноте. А потом вспомнила прикосновение их рук – грубых, шершавых, сильных маленьких рук с длинными, острыми, грязными ногтями, которые царапали ей кожу, когда они пытались схватить ее. Она непроизвольно вздрогнула. Их смех становился все ближе, тогда как лес перед ней постепенно сгущался.

В такой темноте особенно не разбежишься – почти ничего не видно. Длинные ветки цеплялись за волосы, норовили выколоть глаза. Она скрестила перед собой голые предплечья, стараясь уберечь лицо, и руки, приняв на себя все удары ветвей, стали покрываться кровоточащими царапинами. Бежавшие позади дети остановились и прислушались. А она заплакала.

Ну какая же ты глупая, – подумала она. – Разреветься именно сейчас. – И вот снова послышался звук их шагов. Видно ли им ее? Она устремилась вперед, в самую гущу кустарника. Старые, задубевшие ветки легко пронзали тонкую ткань хлопчатобумажного платья, отчего ей казалось, что она бежит нагишом, тогда как по рукам, ногам и животу уже текли все новые и новые тоненькие струйки крови. Боль не останавливала ее; напротив – подгоняла вперед. Отставив попытки защитить лицо, она принялась обеими руками отталкивать, раздвигать летящие навстречу ветки, стремясь поскорее выбраться из чащи на открытое место.

Потом сделала глубокий вдох и тут же ощутила запах моря, которое находилось где-то близко, почти рядом. Она снова припустилась бежать. Ведь там могли быть дома, коттеджи рыбаков. Кого угодно. Луг оказался длинным и широким. Вскоре она стала различать доносящийся откуда-то спереди легкий рокот прибоя, и, сбросив туфли, босиком устремилась навстречу этому шуму, не замечая того, что одиннадцать маленьких и бледных фигурок наконец прорвались сквозь последнюю кромку кустов и остановились, наблюдая за ее несущейся вперед и освещаемой лунным светом тенью.

Она не увидела ничего из того, на что так надеялась – ни домов, ни огней, лишь только широкая, поросшая высокой травой равнина. А что, если там действительно ничего нет – одно лишь море, и все? Таким образом она окажется в ловушке, в западне. Сейчас об этом не хотелось даже думать. Быстрее, – сказала она себе, – не мешкай. – Утомившиеся легкие давали о себе знать колющей, холодной болью в груди. Шум прибоя становился все громче; значит море где-то совсем недалеко, скорее всего, прямо за лугом.

Затем она снова услышала – прямо у себя за спиной – топот бегущих ног, и поняла, что они догоняют ее. Она неслась вперед и сама удивлялась, откуда только силы взялись. А они тем временем заливисто смеялись, и смех их был ужасен – такой холодный, зловещий. Краем глаза она увидела, как несколько фигурок догнали ее, но продолжали бежать вровень с ней; бежали они легко, без видимых усилий, заглядывая ей в глаза, ухмыляясь, поблескивая в лунном свете оскалившимися зубами и искрящимися глазами.

Женщина прекрасно понимала, что находится в полнейшей беззащитности. Они же продолжали играть с ней, и потому ей не оставалось ничего иного, кроме как бежать вперед и надеяться – хотя надежды, в сущности, уже не было – на то, что когда-нибудь им надоест эта игра и они отстанут. Поблизости же по-прежнему не было ни одного дома. Значит, ей суждено умереть в одиночестве. Она услышала, как один из них заныл, совсем по-собачьи заскулил у нее за спиной, и тут же почувствовала, как что-то хлестнуло ее по ногам. Боль оказалась настолько резкой, неожиданной и сильной, что она едва не упала. Ну вот и все. Они окружили ее со всех сторон – выхода у нее уже не было. Женщина почувствовала, как ее желудок сжался в тугой комок, а сама она вот-вот сдастся под натиском ошеломляющей паники.