Степа Марат

ЮРИЙ БУЙДА

Буйда Юрий Васильевич родился в 1954 году в Калининградской области. Закончил Калининградский университет. Автор романов "Дон Домино", "Ермо", "Борис и Глеб", многих повестей и рассказов. Лауреат премии Аполлона Григорьева. Постоянный автор "Нового мира". Живет в Москве.

СТЕПА МАРАТ

Рассказ

Возвращавшийся домой после смены кочегар бумажной фабрики Степа Марат успел выхватить из-под скорого поезда Нату Корабельникову, сам при этом лишившись обеих ног до колен. Женщина хоть и была здорово пьяна, но все же раздобыла в ближайшем саду тачку, на которой возили навоз, и доставила Степу в больницу, где доктор Шеберстов остановил кровотечение, наложил швы и отправил пострадавшего в палату, а Нату - отсыпаться, не обращая внимания на ее настойчивое требование пристроить где-нибудь Степины ноги в хромовых сапогах, временно валявшиеся в тачке.

Утром, опохмелившись "мурашкой" - пузырьком муравьиного спирта, вылитого на хлебную горбушку, Ната явилась в больницу просить у Степы прощения.

- Не, - довольным голосом отказал Степан, - ходи непрощенная, так и быть.

- Как же? - растерялась Ната. - А с ногами что делать?

- Холодец свари, - приказал Степан. - Как выпишут, заявлюсь на пузырь под холодец. Сапоги вот жалко: десять лет носил, а все как новые скрипят.

- Больно? - плаксиво спросила Ната.

- До свадьбы заживет. Я же тебе говорю: приду на холодец. Гони самогон к свадьбе - гульнем. Опять жаль: плясать тебе за двоих придется. Но только чтоб без мышей мне!

Ната согласно закивала, плохо соображая, на каком она свете, и пошла домой ставить брагу.

О прошлом ее никто ничего не знал. Когда она пьяная вывалилась на вокзальный перрон из московского почтово-багажного, то, прежде чем спросить, как называется городок, выплюнула мышь, которую держала во рту двое суток, спасаясь от зубной боли. Она устроилась в городскую прачечную, мужчин почему-то сторонилась, хотя среди женщин, регулярно просыпавшихся в своих постелях рядом с мужьями, вполне сошла бы за свою. Пила она в одиночку. А когда жизнь становилась совсем невмоготу, раздобывала где-то крошечного мышонка и несколько дней носила его за щекой, как леденец.

Степа, получивший прозвище из-за службы на легендарном линкоре, был рослый и чубатый детина, утверждавший, что у настоящего мужика нос, кадык и член должны быть одного размера, - однако ни с одной из жен своих не ужился. "Казацкий закон какой? Кони сыты, бабы биты - это порядок". - "Ты ж не казак!" - кричала обиженная и разозленная очередная жена. "Нет. Но подраться люблю. Я ведь как дам в морду - в больнице пролежишь столько, сколько другие - в могиле". По праздникам он надевал бескозырку с надписью "Марат" на ленте, белую рубашку с гюйсом, украшенную медалями и орденами, и расклешенные брюки, в каждой штанине которых могли бы уместиться три Стены. Выпивал он редко, но с размахом. На спор с пяти шагов струей мочи попадал точно в горлышко пивной бутылки, наполняя ее доверху в два приема, выждав отстоя пены. После третьего стакана водки свистом останавливал птицу в полете и гасил спичку выстрелом из "кормового орудия". Других талантов за ним не замечалось.

Ната хоть и переживала случившееся и думала часто о Степе, но, конечно, никак не ожидала, что после выписки он и впрямь к ней заявится - на руках, благо жила она неподалеку от больницы. Открыв задницей дверь, он кувыркнулся на пол и вспрыгнул на диван.

- Где холодец? - строго спросил он. - Наливай!

- Сейчас, сейчас, - засуетилась Ната. - Ты вот пока выпей да закуси брусничкой, а я горячего приготовлю...

Научившийся в больнице от скуки задавать медицинские вопросы, Степа опростал стакан, но, прежде чем бросить в рот горсть брусники, поинтересовался:

- От чего ягода? От головы, живота либо от зубов?

- Бабка на базаре говорит, что от почек и от явлений.

- Ну, раз от явлений... - Степа пожевал бруснику. - Наливай по новой. И сама прими, чтоб руки не дрожали: сейчас заявление писать будем.

- Куда? - с ужасом спросила женщина, жалея, что под рукой нет мышонка.

- Чтоб нас расписали мужем и женой, - объяснил Степа. - Ну! - И каленым кочегарным басом пропел во всю глотку:

С той же светлою душой

Я стою перед тобой!

Через две недели они стали мужем и женой, а когда Степин старинный приятель осторожно поинтересовался, каково ему теперь, Марат продекламировал с пафосом:

Хорошо тому живется,

У кого одна нога:

И яйцо одно не трется,

И не надо сапога!

И уже без пафоса сказал:

- Мне теперь, Колька, сразу двоих сапог не надо - а ты еще спрашиваешь, хорошо мне или плохо!

Когда же Буяниха однажды заметила, что напрасно Степа старался, спасая от гибели пьяницу, да еще ценой собственного здоровья, Марат сострадательно ответил:

- Завидую твоему аппетиту, подруга: ни одной ложки говна не пропустишь. Не иначе вечно жить хочешь.

После неожиданного замужества Ната пить меньше не стала, и хотя Степан ее об этом не спрашивал, однажды призналась, что напивается от страха перед каждым очередным пассажирским поездом, прибывающим из Москвы.