Стена в темноте

Без понимания того,

что весь мир не тёплый и пушистый,

как шкура матери, слепому котёнку не выжить.

В предрассветный час, мучась от бессонницы, в объятиях похрапывающей любовницы, Франц размышлял о жизни, глядя в белый потолок, по которому рыскали полосы света – лучи проезжающих мимо гостиницы автомобилей. Сложно сказать, что беспокоило его больше: до тошноты мягкая подушка и жаркое одеяло толстое и лёгкое, как облако, залетевшее в шёлковый пододеяльник; ухоженное тело уже не молодой, но всё ещё привлекательной женщины, лежащей рядом; сам факт измены, который в его жизни был новшеством, впрочем, как и всё остальное случившееся с ним за последний месяц. Неизменной оставалась только тяга к размышлению преследовавшая его с подросткового возраста после полового облегчения. Большинство мужчин, испытав добротный оргазм, засыпают мирным сном, но у Франца всё обстояло иначе: он начинал усердно думать. Причём в голову его лезли не назойливые мысли, фобии – вечные спутницы нервной бессонницы, а яркие, сочные образы. Он мог думать о проблемах своей психики, унаследованных из детства, или перебирать в голове феномены родственные понятию Абсолюта, неважно. Всё возникающее в его сознание было красочным и завораживали разум необычайной достоверностью. Этой ночью Франц размышлял о природе зла, о том насколько оно самобытно, имеет ли своё субстанциональное начало или просто существует в виде некой ошибки, как отпадение от эталона универсального добра-блага. Поскольку половина жизни Франца состояла из ошибок, он склонялся больше к последней версии. С другой стороны, Франц занимался решением вполне насущной проблемы, связанной с тем, что его лапочка-жена, уверенная в добропорядочности своего мужа и в том, что она единственная у своего супруга и по-другому быть не может, теперь обманута, а целомудрие их семейного ложа запачкано изменой.

Франц никогда не сомневался в верности своей жены, она была такой женщиной глядя на которую даже предположение возможности супружеской неверности представлялось каким-то неестественным. Он и сам по своему глубокому убеждению никогда не производил впечатление ловеласа. Но в этом месяце жизнь потекла словно в другом русле, ломая стереотипы сформировавшихся представлений. Первое, что изменилось это финансовое положение. Судьба повернулась к Францу другим боком, и он внезапно начал понимать, что деньги есть и их можно тратить, не только затыкая дыры насущных проблем, но и немного просто спустить в своё удовольствие, и несмотря на такую расточительность останется небольшая сумма, которую можно будет отложить на чёрный день. Самым прекрасным в его новом финансовом положении было то, что грядущие перспективы открывали перед ним ещё более радужные горизонты.

Размышляя Франц лежал на спине, он поднял руку и провёл по бедру, ягодице и пояснице своей спящей глубоким сном подруге, вновь ощутил упругую гладкость её загорелой кожи. Женщина была ему ровесницей, то есть её возраст приближался к сорока годам, они познакомились на встрече одноклассников, хотя во время обучения в школе не встречались. Франц перевёлся в этот класс после девятого, а она в девятом ушла. Так получилось, что он, спустя годы, неожиданно для себя произвёл впечатление на одноклассницу и та, видимо, пытаясь догнать упущенную возможность молодости, или проверяя насколько время ещё пощадило постепенно увядающее в ней женское обаяние, решила испробовать на Франце доступные ей чары и незатейливо обольстила его. Франц не имел никакой возможности сопротивляться такому воздействию, потому что почти никогда его не испытывал. Девушки, конечно, и раньше проявляли к нему внимание, но решительное большинство таких особ сильно не дотягивали до установленной им планки привлекательности. А до тех, которые нравились ему, недотягивал сам Франц. Поэтому внимание представительницы прекрасного пола, всё ещё хорошенькой с виду и наделённой харизмой, которой так не хватало Францу в его жене, для него оказалось настолько приятной неожиданностью, что он позабыв о супружеских обетах, переполняясь гормональным восторгом, укатил с Наташей, новой-старой одноклассницей, в ближайшую приличную гостиницу.

Не выдержав гнёта мыслей и жара тела под тёплым одеялом, Франц встал и отправился к мини-бару. Налил себе виски со льдом. Лёд приятно хрустнул в стакане. Телефон коротко звякнул на тумбочке. Спамовое сообщение или пишет жена, волнуется, ждёт загулявшего мужа? Телефон не хотелось даже брать в руки. Поболтав лёд в стакане, Франц вылил его содержимое в недра своего чрева и почувствовал, как огонь снова разливается по сужающимся в преддверье похмелья венам. Походил по комнате, съел какую-то конфету из разряда бесплатных угощений на детском утреннике, и опрокинул второй фужер, запил водой из-под крана, другой не было, тихонечко оделся и вышел из номера. Желание уехать подальше от места преступления стало непреодолимым. Номер был оплачен до утра, переживать за Наташу не стоило, как минимум ей дадут выспаться.