Стэн Лаки

Я ведь знал, как будет оформлен этот сад, однако, когда около трех пополудни занял условленное место, несколько минут не мог прийти в себя. Одно дело увидеть такой дизайн на бумаге, а другое – воочию! Я говорил себе: спокойно; говорил: сосредоточься, но как я мог сосредоточиться, прохаживаясь под деревом, где, подобно плодам, висели истекающие соусом жареные птички, которых официант снимал красиво украшенным багром. Еще я видел два фонтана, из одного била струя рейнского, а из второго, на фоне марципановых кустарников, – сангрии. Под ногами постепенно собирающихся гостей скользили заводные ежи с насаженными на иглы яблоками. Наше агентство с самого начала было против этих ежей: если покушение на нашего клиента действительно готовилось, подбросить еще одного радиоуправляемого ежа, начиненного взрывчаткой, было бы отличным решением. Но ежи должны остаться, сказали нам, как и дурацкий полутораметровый вулкан из творога – в его кратере варились клецки и, выскакивая каждые пятнадцать минут, скатывались по творожным склонам в мисочки у подножия. Мы только настояли на том, что в последний момент проверим ежей и снабдим их специальными чипами, которые будут подавать постоянный сигнал каждому из нас в ухо. Ежа, передвигающегося под ногами гостей, не подавая сигнала, мы сможем перехватить и, не проверяя, выбросить за территорию сада.

По правде говоря, было очевидно, что клиент рано или поздно обратится к нам: мы занимались охраной много лет, никогда не участвовали в незаконном выбивании долгов, а если контракты на сопровождение знаменитостей и перепадали нам слишком часто, шеф умел устроить так, чтобы к агентству никто не предъявлял претензий. Тем не менее звонок от ассистентки Стэна Лаки произвел в фирме впечатление. Одно дело противодействовать издержкам популярности, другое – когда речь идет о реальной опасности покушения. К тому же этот бизнесмен и филантроп своей оригинальностью вызывал интерес даже у самых равнодушных из нас.

Стэн Лаки родился в Польше как Станислав Лакицкий. В семидесятом окончил Политехнический – больше об этом периоде его жизни ничего не известно. Через десять лет он уже был в Америке и имел собственный бизнес – так, во всяком случае, значилось в его официальной биографии; характер деятельности не уточнялся.

Он скорее всего не собирался возвращаться на родину, иначе выбрал бы другую фамилию, которая не вызывала бы двусмысленных ухмылок у тех, кто знал, что Лаки по-английски «счастливчик». В Польше он появился примерно в 1995 году. Вкладывал фантастические суммы в развитие туризма, регулярно участвовал в благотворительных акциях, оказывал материальную поддержку печатным изданиям различных направлений и наркологическим диспансерам, а поскольку великолепно держался перед камерой, не заметить Лаки было невозможно. Его средства казались неограниченными, жесты – подозрительно широкими, стратегия – рассчитанной на десятилетия, хотя, пожалуй, чересчур рискованной. Тем не менее люди, попавшие в контролируемые им фирмы, превозносили его до небес, и вскоре стало ясно, что как самый популярный человек в Польше он обладает политическим потенциалом, который не использует исключительно по своей прихоти. С ним заигрывали политики и церковники, но он демонстрировал свою независимость: каждый жест, который можно было расценить как поддержку кого-либо, молниеносно уравновешивался подобным жестом по отношению к противной стороне. И это, вероятно, положило начало его проблемам. Он мог чересчур много: необходимо было либо прибрать его к рукам, либо устранить. По словам референта Лаки, ходили неопределенные слухи, что в ближайшие дни будет совершена попытка его физического устранения. Впрочем, утверждала она, слухи не настолько конкретны, чтобы обращаться в органы. Быть может, бизнесмен не желал официально признавать, что у него есть враги? А может, не доверял государственным институтам, которые так щедро поддерживал?