Стая (Потомство)

«Offspring» 1992

Она стояла, испещренная пятнами глубоко въевшейся грязи и отблесками лунного света, едва пробивавшегося через колышущуюся листву; стояла и наблюдала за тем, что происходит за окном, внутри дома.

Прятавшиеся у нее за спиной дрожали от возбуждения.

Кончиками пальцев она прикоснулась к закрывавшей окно защитной сетке от насекомых – та легко отделилась от рамы. Старая. Слегка потерев ее большим и указательным пальцами, она ощутила появившийся на них налет ржавой пыли.

Все ее внимание было сосредоточено на девушке, которая находилась внутри дома. От нее исходил и поднимался ввысь какой-то странный, едко-цветочный аромат, причем настолько сильный, что перебивал затхлый запах плесени, распространявшийся от кушeтки, на которой она лежала, и был заметен даже на фоне испарений, распространявшихся вокруг стоявшей рядом с ней миски с теплыми, пропитавшимися жиром зернами.

От самой девушки исходил мускусный запах. Запах мочи и полевых цветов.

У девушки были груди и еще длинные, темные волосы.

Постарше ее самой.

И одежда тугая, плотная.

Уж ее-то они не отпустят.

Мужчины подошли ближе – им тоже хотелось посмотреть, и она не стала им мешать. Ей было важно, чтобы они заранее увидели, кто находится внутри, хотя потом, когда настанет время, она сама станет руководить их действиями. Мужчины были еще очень молодыми и нуждались в ее руководстве.

Все это оказалось для них совершенно новым, волнующим. Тоненький березовый прутик прошелся по их спинам – ну вот, теперь будут вести себя потише.

Она чувствовала, как на груди слегка колышется бриллиант, ощущала прикосновение его прохладной оправы, свисавшей с грязной, узловатой веревки.

Ночь выдалась тихая; откуда-то доносился стрекот сверчков.

Они наблюдали за девушкой, которая совершенно не подозревала об их присутствии и с головой окунулась в яркие всполохи голосов, звучавших на фоне мерцающего света. На какое-то мгновение каждый из них, словно повинуясь дуновению некоего единого, общего разума, ощутил присутствие младенца, одиноко спящего в иссохшей от напряженного ожидания темноте. Это была ИХ темнота, темнота их старших – Женщины и Первого Похищенного.

Они представили себе, как смотрят на этого ребенка, вдыхают запахи его тела.

Сейчас же им оставалось лишь одно – ждать.

Маленькое облачко совершенно заслонило собой круг луны.

Нэнси, черт бы тебя побрал!

Во всем доме снова вспыхнул свет. По крайней мере, внизу.

Ее «бюик-универсал» свернул на подъездную дорожку.

Эта девчонка, похоже, считает, что денег у меня куры не клюют, —подумала женщина. – Готова поспорить, что включила одновременно и телевизор, и проигрыватель, тогда как в холодильнике после нее не найдешь ни одной банки кока-колы.

Она была чуть навеселе. Правое заднее колесо машины перескочило через бордюрный камень и, зашуршав гравием у самой кромки дорожки, смяло еще три тюльпана. А, черт с ними, —подумала женщина.

Она и трезвая на них наезжала, причем ненамного реже, чем когда была под газом.

Заглушила мотор и выключила фары.

А потом несколько секунд посидела неподвижно, думая о дине, стоящем по другую сторону бара, не обращающем на нее никакого внимания, попивающем свою «дикую индейку» – о своем собственном, чертовом муже,который смотрит на нее так, словно она вовсе не живой человек, а какое-то привидение.

Но таков уж был Дин, и тут ничего не попишешь: или ты вообще ничего не получаешь, или же получаешь намного больше того, на что сама рассчитывала.

Нет уж, чем так, лучше вообще ничего не надо.

А в общем-то все это было довольно унизительно. И довольно типично. Вне зависимости оттого, живешь ты с ним или нет, имя ему одно – мистер Унижение. Правда, сам он, похоже, усматривал в этом некий источник тайного наслаждения.