Ставка - жизнь и весь мир в придачу

Прохладная сентябрьская ночь укутала мглой ещё зеленые верхушки деревьев. Выглядывающие из-под высоких заборов вторые этажи и крыши дач, принадлежавшие в разное время Сталину, Дзержинскому, Хрущеву, Брежневу уныло чернели темными провалами окон.

Чуть в стороне от легендарных домов советских руководителей, бдительно охраняемыми сотрудниками знаменитой «девятки», недалеко от Рублево-Успенского шоссе, находился ещё один особняк. Дом с огромными окнами, большой верандой, монументальными колоннами, оскалившимися фигурами сидящих львов выглядел старинным и величественным. Он был построен ещё до революции. Здание принадлежало жене Сергея Морозова, представителя знаменитой купеческой династии. После Октябрьской революции особняк стал одной из ведомственных дач. В свое время здесь жили высокопоставленные сотрудники Коминтерна, проводились различные мероприятия и встречи с «зарубежными друзьями» из коммунистических партий и левых движений. В отличие от других домов большие прямоугольные окна здания сияли теплым желтым светом, а фонари, расставленные по всей огороженной территории, окончательно развеивали ночную мглу. Теннисные корты, футбольное поле, пока ещё зеленый скверик с уютными беседками, раскладными столами и мангалом, приткнувшаяся к дому стеклянная оранжерея с карликовыми пальмами, кактусами, фикусами, разноцветными морем орхидей, азалий, камелий, разнообразных экзотических и тропических цветов поражали воображение размахом вложенных средств и нарочитой роскошью.

Простому человеку увидеть это великолепие было невозможно. Все подъезды к поселку охранялись постами с вооруженными комитетчиками, территория патрулировалась бдительными сотрудниками «Девятки»[1]. Двухметровый забор, надежно скрывал территорию особняка от посторонних взглядов. Рядом с внушительными железными воротами примостилась двухэтажная сторожка охраны. На чердаке располагался наблюдательный пункт, позволяющий обозревать окрестности. По внутренней зоне перемещалась парочка суровых крепышей в легких темных куртках, с висевшими на плечах «АКС-74-У».

На первом этаже сторожки тоже горел свет. Мужчина лет пятидесяти в двубортном темно-синем костюме устало откинулся на деревянную спинку стула и дремал, прикрыв глаза.

Пронзительная трель звонка разорвала тишину. Мужчина вздрогнул, открыл глаза, привстал, и нетерпеливо сорвал трубку с рычагов аппарата.

— Слушаю, — недовольно буркнул он в телефон.

— Товарищ полковник, докладывает капитан Строгова, — доложил бархатный женский голос. — Прохоренко провалил задание. Его подчиненные натворили дел. Когда машины сопровождения отсекли охрану Елизарова, старший лейтенант Семенов решил нехорошо пошутить. Как он сообщил, чтобы «размягчить клиента и сделать его более сговорчивым» перед беседой с руководящими товарищами. Начал намекать, что кооператора сейчас ликвидируют. А Прохоренко решил не вмешиваться, посмотреть, как кооператор будет реагировать. Досмотрелся на свою голову. Елизаров устроил настоящую бойню. Сначала изобразил сердечный приступ, когда старлей хотел оказать ему помощь, начал действовать. Вырубил Семенова, почти откусил нос и чуть не выдавил глаза Лемешову, отправил в нокаут Прохоренко. Вставил ствол в голову Малыхину, вынудил его остановиться. Потом тоже вырубил, забрал оружие и выпрыгнул из машины.

— Ой, идиоты, — простонал Семен Иванович, с размаху шлепнув по лбу рукой. — Хоть бы досье прочитали. Нашли кого ликвидацией пугать.

— Я им так и сказала, — в женском голосе появились едва заметные ехидные нотки. — Но потом. Сперва пришлось исправлять ситуацию, импровизировать. Подъехала, изобразила случайного человека, предложила подбросить на машине. Он что-то заподозрил и отказался, был готов в любой момент скрыться. Пришлось применить спецсредство.

— Какое? — отрывисто бросил Семен Иванович. — Знаю я наши спецсредства. Он там не загнётся, случайно?

— Не должен, — успокоили на том конце провода. — Я в него иглу влепила с препаратом КА-115–81. Состав парализующих ингредиентов разработан лучшими специалистами двенадцатой лаборатории Института Спецтехнологий. Они ещё с Майрановским начинали. Пациент моментально получает временный паралич конечностей и отрубается на несколько часов. Средство сотни раз успешно применялось, зафиксированы только два летальных исхода, вызванных критическими болезнями сердца и сосудов головного мозга. В остальных случаях, никаких особых проблем не было. Сейчас Елизаров спит у меня в машине. Здоровый бугай оказался, чуть не надорвалась, пока перетаскивала.

— Что с Потапенко и его группой? — поинтересовался полковник.