Статьи в газете «Ведомости»

Наблюдая за подготовкой к вступлению России в ВТО, трудно отделаться от ощущения, что членство в этой организации нужно только правительству, и оно добивается своего всеми правдами и неправдами.

Когда чиновник, перед которым поставлена задача обеспечить вступление в ВТО в 2003 г., говорит на встрече с представителями авиа- и автопрома: "Переговорный процесс с ВТО может продлиться 1,5–2 года, может 15–20 лет, а может никогда не завершиться", то это не что иное, как попытка усыпить бдительность аудитории (или попросту ее обмануть).

Когда вице-премьер Алексей Кудрин сообщает, что в перспективе Россия будет стремиться установить средние ставки импортного таможенного тарифа на уровне 3–4 %, возникает вопрос: от чьего имени произносится слово "Россия"? Боюсь, в данном случае всего лишь от имени членов правительственной комиссии по вступлению в ВТО. Это не кажется сильным преувеличением на фоне безудержной вакханалии, устроенной в СМИ активными оппонентами "ускоренного вступления".

Сейчас членство в ВТО навязывается "стране непуганых протекционистов". И логику организаторов вступления России в ВТО понять можно. Ссылаясь на требования ВТО, будет легче решать внутренние проблемы: приводить в божеский вид законы, регулирующие внешнюю торговлю и иностранные инвестиции, ограничивать аппетиты протекционистов. Россия получит возможность защищаться от протекционистских атак других членов ВТО (которая, собственно, является как раз не органом свободной торговли, а вполне протекционистской организацией).

Правительственные переговорщики с ВТО надеются, что их отблагодарят потомки. Однако оценит ли страна такой подарок, пойдет ли он ей впрок?

Истории известны два способа реформы таможенного тарифа. В середине XIX в. власти Франции, Италии и Германии провели фритредерский тариф, не обращая внимания на противодействие промышленников. Потом его приходилось защищать от постоянных поползновений протекционистов. Жизнеспособность такого тарифа невелика — от силы несколько лет (в Германии протекционистский тариф сменил фритредерский уже через два года после принятия).

Противоположный пример — Англия. Фундаментом протекционизма там были "хлебные законы". Их отмене в 1846 г. предшествовала беспрецедентная семилетняя агитация в пользу свободы торговли. Со временем влияние фритредерских идей укреплялось, и в 1853 г. Национальная ассоциация для покровительства промышленности и капиталу навсегда самораспустилась. Реформа закона здесь следовала за реформой идей, что и позволило британцам сохранить фритредерский тариф примерно на 50 лет.

"Политическая экономия представляет обширное поле для изучения и малое — для деятельности". Этот более чем двухсотлетней давности вывод основателей экономической науки сегодня мало кто готов воспринимать буквально и всерьез.

И немудрено. ХХ век отличался активным вмешательством государства в экономику, местами вплоть до полного их слияния. Многие уповают на отточенные за это время методы "тонкой настройки экономики". Упуская из виду, что этатизму ХХ в. предшествовали глубокие институциональные преобразования, которые и создали — капитализм.

Первые экономисты не только открыли законы, изменить которые человек не в силах, но и сформулировали институциональные условия, позволяющие направить действие этих законов на благо людей (т. е. обеспечить экономический рост). Для этого необходимо ликвидировать барьеры, стоящие на пути инициативы наиболее предприимчивых граждан и тем самым — на пути экономических улучшений. Экономика того времени была скована всевозможными ограничениями, удушающей регламентацией, правительственной опекой; правительства проводили "активную экономическую политику": монопольные привилегии, субсидии, экспортные премии, налоговый произвол цвели пышным цветом. Все это следовало ликвидировать.

В конце концов благодаря идеологической революции, вызванной учениями экономистов, и после нешуточной политической борьбы, продолжавшейся не одно десятилетие, в Европе были созданы долгосрочные институциональные основания экономического роста, не замедлившие выразиться в беспрецедентном повышении уровня жизни широких масс.

У нас в связи с наметившимся экономическим спадом все чаще слышны призывы активнее применять "широкий арсенал" инструментов влияния на экономику, — то денежно-кредитная, фискальная, курсовая политика, перераспределение природной ренты, политика бюджетных расходов, промышленная политика. Естественно, с целью стимулировать рост.