Старый друг

Грейс влетела домой, как боеголовка класса «земля-воздух»: суровая, опасная и с огромной скоростью. Она двигалась по сложной траектории: виртуозно маневрируя в холле, обогнула диван и кадку с раскидистой пальмой — гордостью ее матери, вырастившей трехметрового «монстра», подпирающего потолок, из маленького ростка всего за пару лет, — вписалась в проем в виде арки, взлетела по широкой лестнице и благополучно внеслась в свой импровизированный кабинет. Вторжение Грейс было таким стремительным, что ее мать, Вирджиния Митчел, выглянув на шум из кухни, уже никого не обнаружила.

— Что за шум, Джи? — меланхолично поинтересовался отец Грейс, Калеб Митчел, выглянув из-за газеты.

— Твоя дочь… — лаконично сообщила Вирджиния и вернулась к приготовлению обеда.

Калеб, понимающий жену с полуслова и полувзгляда, просто пожал плечами и снова уткнулся в газету.

— И она явно не в духе! — добавил старший брат Грейс, Фил, на одну минуту оторвавшись от разгадывания судоку. Он хотел добавить, что кому-то сейчас сильно не поздоровится, но передумал. В конце концов, Джеку не привыкать к ее выходкам, да и управляться с нею у него получается лучше всех.

Вообще-то буйный нрав Грейс Митчел уже давно стал притчей во языцех, и родные относились к каждому проявлению темперамента девушки философски. Точно так же они относились, например, к наступлению поздней осени с ее бесконечными дождями — явлению не очень приятному, но неизбежному. В семье, где трое из четырех ее членов являлись ярко выраженными флегматиками, Грейс была самым настоящим «динамитом». В исключительных случаях ее темперамент настолько превышал все допустимые даже для холерика «нормы», что девушка от избытка негативных чувств готова была сокрушить стены и перебить всю посуду в доме.

Сейчас, похоже, был тот самый случай. Еще бы! Как, скажите, можно сохранять спокойствие и оптимистичное отношение к жизни, если Ричард — Ричард! — которого она уже почти привыкла считать «своим парнем», предпочел ей пустоголовую Тину, причем сделал это не просто подло, а еще и с нарочитой демонстрацией! Ух, как она была зла!..

От вышеупомянутого избытка чувств Грейс захлопнула за собой дверь с таким оглушительным грохотом, что в окнах второго этажа едва не вылетели стекла. Потом она метнула свою сумочку в угол, где стояло кресло, и в одно мгновение избавилась от туфель, которые полетели в разные стороны. Затем, воздев руки к потолку и потрясая сжатыми кулаками, она истошно прокричала:

— Черт побери!..

И только после этого ей стало немного легче. Совсем чуть-чуть.

— Грейс, с тобой уже все в порядке?

От неожиданности девушка едва не подпрыгнула и быстро крутнулась на пятках. Так и есть — Джек! Притаился в углу, в ее любимом кресле, с каким-то толстенным томом, которым при случае можно было обороняться от дюжины хулиганов, в одной руке и ее сумочкой — в другой. Господи, она не просто не заметила Джека, а едва не укокошила ни в чем не повинного парня своей сумкой! Да, сегодня явно не ее день! Впрочем, не его тоже…

— Со мной все в порядке. В полном и абсолютном порядке! — проговорила она, едва разжимая челюсти. Прикрыв глаза, Грейс мысленно сосчитала до десяти, испустила тяжелый вздох и бросила на Джека страдальческий взгляд. — Я прошу прощения за свою выходку. Я не нарочно. Надеюсь, с тобой тоже все в порядке?

— Как будто… — Джек стал пристраивать сумку на рабочий стол Грейс. Но получилось у него это так неловко, что со стола тут же посыпались какие-то бумаги, ручки, маркеры, несколько картонных выкроек и футляр с музыкальными дисками.

— О, прости, я все уберу… — растерянно забормотал Джек, выбираясь из кресла, и на пол уже посыпались многочисленные журналы, которые до сего момента спокойно лежали стопками на широких подлокотниках любимого кресла Грейс. Джек смутился так, что у него даже покраснели шея и уши.

— Не нужно! — великодушно заявила Грейс, едва сдерживая смех: Джек, как всегда, в своем репертуаре! — Просто сиди!

Джек послушно вернулся в исходное положение, но предательское кресло при этом страдальчески застонало и заохало. Грейс быстро наклонилась, чтобы скрыть от Джека не слишком приветливое выражение своего лица, и принялась собирать рассыпанные по полу журналы.

— Вот и все! — возвестила она через пять минут, вручая «потерпевшему» стопку журналов.

— Спасибо… — пробормотал Джек.

— Пожалуйста, — весело ответила Грейс, на какой-то миг позабыв про все свои печали. — Мне… очень жаль, что все так получилось…

— Что все опять так получилось, — с улыбкой поправил Джек, намекая, что это был, по крайней мере, тысячный раз, когда ему приходилось полагаться на свою реакцию, дабы уклониться от всевозможных неопознанных летающих объектов.