Старинное древо

Обычно разговор о творчестве Андрея Николаевича Красильникова начинается с рассуждений о его новаторстве в литературе. Так было и в случае с пьесой «Гений и Смерть», впервые написанной октавами. Так было и после того как в основанном им вместе с Г.И. Зубковым телевизионном политическом театре прошла премьера спектакля «Почему убили Улофа Пальме?», где соавторы впервые применили стиль, получивший впоследствии название «вербатим» (напомню: в его основе – отталкивание от факта, от документального материала и дальнейшее доведение до зрителя живыми актёрами). Так было и с предыдущим романом «Терпеливая история», жанр которого сам автор определил как кондитиональный.

Однако неоспоримое достоинство «Старинного древа», несомненно, представляет его строгое следование традициям великой русской прозы, хотя поводом к написанию послужили реальные события, с детальной точностью изложенные при описании празднования юбилея города Ольгина.

На самом деле, это город Льгов в Курской области. Автор действительно побывал на торжествах и совершил на следующий день поездку в родное село своего отца. Но все персонажи, пусть и имеют реальных прототипов, вымышленные. Да и сам главный герой нисколько не похож на своего создателя.

Тут надо особо отметить, что писатель за тридцать с лишним лет своей активной творческой деятельности никогда не прибегал к жанру автопортрета. Даже в дебютном романе «Отпуск», основное действие которого происходит не только в его посёлке, но и на улице, где он почти безвылазно живёт в последние полтора десятилетия.

Композиция «Старинного древа» сложна и многопланова. Здесь можно говорить о тщательно выстроенной системе образов, включающей не одного героя, чьё жизнеописание подпадает под классическое определение «диалектики души», а не «диалектики поведения», как чаще всего происходит в современной прозе. Это и всё семейство Берестовых, и вошедшая в него ближе к финалу романа Виктория Муравьёва, и отвергнутая ради неё Алиса Митькина. Но и те характеры, которые не подверглись такой тщательной проработке (краевед Стремоухов, эмигрантка Божкова, троицкие крестьяне, банкир Михаил Давыдович, парламентарий Митькин, пенсионер Александр Гурамович и др.), выписаны со скульптурной рельефностью, вышли как из-под резца настоящего ваятеля, а не автора эпатажных инсталляций. Используя точное наблюдение Максима Кантора, можно утверждать, что Андрей Красильников один из немногих сегодня, кто мыслит образами, а не знаками, что так свойственно современной чёрноквадратной литературе. Во всём романе нет ни малейшего её элемента, если не считать умелое и нарочитое пародирование столь модного нынче эротизма в нескольких эпизодах. Именно пародирование, ибо самостоятельной темой страсти, порождаемые пресловутым «основным инстинктом», не становятся.

Роман «Старинное древо» занимает особое место в творчестве писателя. В нём сведены вместе темы и мотивы более ранних произведений. Он наиболее сложен, в сравнении с другими произведениями Андрея Красильникова, и по построению. С одной стороны, пунктиром проходят судьбы предков главного героя – десять преданий от времён избрания на царство первого Романова до постреволюционной эпохи XX века, фактически вплоть до начала Второй мировой войны. С другой стороны, идёт неторопливый рассказ о том, как главный герой уже в наше время взялся возродить к жизни свою «малую родину», расположенную под Курском, – городок Ольгин, село Троицкое. Главный герой, топ-менеджер некоего банка, едет туда на праздник, посещает имение своих предков, местный музей, где сохранены многие фотографии членов его семьи, пытается выполнить давние распоряжения отца, если хотите, раздать старые долги. В конце концов у него созревает идея организовать там в благотворительных целях гольф-клуб – разумеется, с участием иностранцев. Этот рассказ осложняется и размышлениями героя о современной политике, и различными перипетиями его личной жизни.

Однако в романе есть ещё один, можно сказать, главный герой, вернее, герои. Начиная с первого исторического персонажа, Петьки Мотыги, все члены этой родовой цепочки высаживали в имении жёлуди береста. Отсюда и пошла фамилия – Берестов. И шумела через несколько веков мощная роща, и полагалось каждому следующему Берестову высадить хоть один новый саженец.

Ко времени, описываемому в романе, от рощи осталось только одно дерево. (Вот почему название романа можно рассматривать как многозначное: это и отсыл к общепринятому генеалогическому понятию, это и обозначение того самого «героя».) И надо же так случиться, что именно оно стало помехой для создания гольф-клуба! Но отец, Александр Берестов, автор идеи, не решился сказать сыну, носящему родовое имя Пётр, что дерево надо убрать.