Старина четвероног

Мы живем в чудесное, увлекательное время, и все же мне было бы еще радостнее, если бы я знал, что буду жить на Земле сто или тысячу лет спустя: ближайшее будущее обещает быть чрезвычайно интересным, даже волнующим, особенно для ученого.

Но, хотя мое сознание постоянно обращено к чудесам, которые сулит будущее, мне выпало совершенно невероятное счастье открыть для мира живую частицу очень далекого прошлого, настолько далекого, что ум рядового человека едва ли в состоянии объять такой огромный период. В итоге замысловатое научное наименование Coelacanth (целакант) приобрело громкую известность, прочно войдя в обиходную речь человечества.

Не так-то просто рассказать о таком событии. Появление целаканта было подобно могучей приливной волне: она смыла меня с моего пути, сжала в железных объятиях и увлекла за собой на стезю исканий, которые определили течение лучших лет моей жизни. Из-за целаканта моя жизнь приобрела необычный характер, причем многим она, совершенно ошибочно, представлялась очень привлекательной: ученый-исследователь отправляется в увлекательные экспедиции на полные романтики тропические острова, где удивительные, неизвестные науке рыбы, только и ждут случая прыгнуть в его сети… Читатель газет видит во мне человека, который небрежно поднял трубку и позвонил премьер-министру, прося предоставить самолет для сенсационного полета за поразительной рыбой, прогремевшей на весь мир.

Когда я возвращаюсь из экспедиций, публика обязательно хочет узнать что-нибудь о моих, как им кажется, захватывающих похождениях. Меня буквально принуждали выступать с докладами по радио и непосредственно перед аудиторией. Я никогда не скрывал, что наша работа сопряжена подчас с неудобствами, лишениями, опасностями и упорным, настойчивым трудом, и, однако, все это не в состоянии заслонить романтический ореол. Молодые энтузиасты обоего пола непрерывным потоком идут ко мне с одним и тем же вопросом: «Моя нынешняя работа очень уж скучная. Как стать ихтиологом?»

И я им отвечаю. Сначала вы должны получить высшее биологическое образование и, желательно, научную степень, на это уйдет минимум пять лет. Далее вам предстоит не менее десяти лет трудоемкой и однообразной работы, как правило, низко оплачиваемой, в качестве ассистента того или иного светила; скучная, монотонная работа, вроде подсчета чешуи на сотнях и тысячах мелких рыбешек, что еще нуднее, чем считать монеты в банке (а монеты ведь не пахнут рыбой). Но и после этого может оказаться, что из вас не вышел ученый; к тому же хорошо оплачиваемая должность ихтиолога — большая редкость. Большинство, обескураженные, уходят в другие области. Но кое-кто преуспевает.

Эта книга посвящена почти невероятной истории открытия целаканта. Но так как история эта неразрывно связана с моей собственной судьбой, следует сообщить вам кое-что о том, как сложилась моя жизнь.

С самого начала она была богата контрастами и переменами, и это во многом объясняется своеобразными условиями Южно-Африканского Союза. Я родился в английской семье, в 1897 году, в городке Граф-Рейнет (плато Карру). Мое детство пришлось на тяжелые и жестокие годы англо-бурской войны, когда окружавшие меня люди превозносили все британское и с ненавистью бранили не только буров, но и вообще все южноафриканское, включая саму страну.

Мне всегда было присуще не совсем удобное свойство критически относиться к чужим мнениям. Для моей ученой карьеры это оказалось бесспорным достоинством, зато далеко не во всех случаях способствовало сердечным отношениям дома и в школе.

Первые годы учения прошли в различных сельских школах, где мальчики учились вместе с девочками. Затем я попал в совершенно новую для меня атмосферу закрытого учебного заведения, устроенного по образцу английских «паблик скул» [1]. Следующей резкой переменой был колледж в Стелленбосе, где преобладали африкандеры и были в почете национализм и политика; впрочем, к моим неопределенным политическим взглядам относились вполне терпимо. Там я отдал свое сердце химии.

Разразилась первая мировая война, и 7 августа 1914 года меня вместе с тысячами сверстников призвали в армию, облачили в военный мундир и разместили в бараках в Винберге. Затем нас передали на нежное попечение полковой школы.