Старая... новая сказка (СИ)

«Хоть поверьте, хоть проверьте,

Но, вчера приснилось мне, Будто принц за мной примчался

На серебряном коне…»

(из песни)

ПРОЛОГ.

В комнате было тихо и темно. За окнами большими хлопьями падал снег. Он оседал на крыши коттеджей и покрывал белой пеленой небольшие сосенки и елки, что росли рядом с домом. Было заметно, что высажены те недавно и едва сумели прижиться на новом месте. Огромный трехэтажный дворец современной архитектуры, но со средневековым портиком и высокой двускатной лестницей к центральному входу, был затемнен, и казался вымершим либо еще не заселенным. И то и другое навевало мысль о чем-то незавершенном и таинственном.

Вскоре в тишине комнаты, где стояла большая елка, раздалось шипение, затем легкий свист, и образовался огненный шарик, который раскручиваясь, превратился в огненный овал. Его края потрескивали и искрились, напоминая звук зажженной палочки бенгальских огней. Из него шагнул мужчина, и, оглядевшись, кивнул кому-то за спиной. Протянув руки, подхватил фигуру человека и потащил того к стоящему недалеко дивану. Приподняв под мышки, положил на него, оправил ноги, а руки сложил вдоль туловища. Еще раз осмотревшись, хмыкнул и нырнул в светящуюся щель. Она сжалась в комок и лопнула, распространяя быстро гаснувшие искры.

В доме вновь воцарилась тишина. Фигура, лежащая на диване, не шевелилась. Казалось, что она спала либо была мертва, хотя это не имело никакого значения. Дом был пустым.

Она шла, пошатываясь, и время от времени ее ноги в сапогах на высоких каблуках скользили по чищенному ото льда тротуару. В едва накинутой на плечи норковой шубке и с непокрытой головой, на которую падал легкий снежок, она шаталась и старалась удержаться на ногах, но уже падала неоднократно, чертыхаясь, поднималась и вновь шла вперед. Было заметно, что она пьяна и при том основательно. В очередной раз, отряхнув вновь шубку от налипшего снега, она фыркнула, и с трудом попадая в рукава, надела ее, пытаясь застегнуться, и вновь поскользнулась и упала навзничь, ударившись головой о наледь тротуара. Ойкнув, полежала немного, приходя в себя, потом сгруппировалась и села, ощупывая голову. Поднявшись на ноги, покачнулась, постояла, будто прислушиваясь к себе, и пошла вперед, громко проклиная всё и всех. Голова кружилась то ли от удара, то ли от выпитого, и она, ухватившись за металлическую ограду, остановилась. Потом, вдохнув морозный воздух, вновь двинулась в путь. Куда шла, сама не знала, но шла упорно, слегка покачиваясь. Вновь остановилась, привалившись к решетке ограды. Опершись спиной, провела ладонями по лицу и волосам, сбрасывая налипший снег. Постояла немного и пошла вдоль забора, время от времени хватаясь за него. Ноги не слушались, попадая то в небольшие ямки, то скользили на подмороженных участках, и ее фигура наклонялась во все стороны, похожая на куклу на шарнирах, которую дергали за нитки. Наконец она остановилась и, попытавшись опереться об ограду, случайно толкнула спиной незапертую дверь и упала прямо на запорошенную снегом дорожку, ведущую к затемненному коттеджу. Благодаря нанесенному за много дней снегу, она не ударилась, а только почти утонула в сугробе. Отплевываясь от попавшего в рот и нос снега, она попыталась сесть, но ее руки по плечи уходили в сугроб и она, фыркая и чертыхаясь, наконец, сумела приспособиться и встала. Пошатываясь, огляделась. Ее глаза удивленно округлились: перед ней возвышался дивный дворец, сверкавший разноцветными огнями в окнах, окутывающий сполохами портик с высокой лестницей, перед которой стояла раззолоченная карета с четверкой белоснежных лошадей с султанчиками перьев на мордах и бившими копытами по расчищенной площадке перед зданием. Она не слышала звука, но тот начал потихоньку пробиваться сквозь ватную тишину. Вскоре услышала приглушенный шум голосов, смеха и музыки, будто перед ней выступала ожившая картина из сказки.