На старой лесной дороге

 Я сворачиваю с лесовозной дороги и моментально теряюсь в густых зарослях молодого подроста осины да берёзы.  Эти всегда успевают раньше других, захватили вырубку, никого не спрашивая, и разрастаются, как им заблагорассудиться. Так всегда. Можно сказать, первопроходцы.

 Хоть и шел я по лесовозной не так уж и долго, но она успела  мне надоесть. Разбитая тяжёлой техникой, неухоженная, неряшливая, местами раскисшая и грязная – не радует она, а только тоску  нагоняет. К тому же, пока брёл по ней, ни одной птички не поднял: ни рябчика, ни косача, не говоря уже о глухаре. Так что я без сомнений ныряю в берёзово – осиновую чащу и двигаюсь по едва заметной тропинке, которая временами совсем пропадает. Меня это не заботит – я легко нахожу пропажу и продолжаю свой путь. Правда иногда приходиться продираться  сквозь сплошные заросли, но всё это мне не в тягость. Я знаю: как бы там ни было, через несколько минут я выйду к своему заветному месту.  И место это – не что иное,  как самая обыкновенная лесная дорога.

 Да, обыкновенная заброшенная таежная  дорога.  Она совсем не похожа на ту, по которой я сейчас брёл, спотыкаясь и чертыхаясь. Эта – совсем другая. Она старая, забытая, и в этом её  привлекательность, в этом  её прелесть.  Дело в том, что прошедшие годы дороге пошли на пользу. Затерянная в тайге, она немало лет находится в состоянии покоя – никто по ней не ездит, тяжёлая техника её не рушит, не тревожит.  И с годами  ушли,  размылись летними ливнями,  весенним половодьем – её  ухабы,  колдобины,  глубокие колеи, нарезанные  лесовозами. Теперь она  ровная, комфортная и, можно сказать, уютная. Я люблю старые  таёжные дороги.  Сама Природа  умеет их  приводить в порядок, прихорашивать, украшать. Тут  и травка зелёным  ковром её покроет, а по обочинам  обязательно нарастут кусты  лесной  малины, жимолости,  шиповника, а то и голубицы. И как только  к концу лета  поспеет ягода на кустах, тут же налетят со всей округи пернатые обитатели тайги. В том числе, на радость охотнику, прилетят и рябчики, и тетерева. Старая дорога  наполняется  птичьим гомоном, оживает и молодеет!

 Открыл  для себя эту затерянную в тайге дорогу, я не так давно, но уже успел  оценить свою находку,  и даже в какой – то мере считал её своей. Видимо, потому, что не встречал здесь других охотников.  И то что тропа, по которой  иду, малозаметна, не натоптана  меня  только  радует.  Значит  народ здесь  ходит  редко.  Зверюшки правда  бегают,  о чём  говорит сама тропа. Она  местами   раздваивается, а через какое – то  время опять сливается в одну – что характерно для  звериных троп.

 Через несколько минут моих скитаний по зарослям, впереди появляется просвет – это и есть та самая лесная дорога, куда я направляюсь.  Подхожу  ближе – вот она  перед моими глазами. Чётко обозначенная,  аккуратная и ухоженная, с самого своего начала она круто поднимается вверх. И этот подъём придаёт ей особую выразительность и живописность и от этого кажется она нарисованной картиной художника. В самом начале дороги, с правой стороны её, стоит  зелёная ветвистая молодая сосна. На ней обычно сидит глухарь. Я прячусь  в чаще, внимательно  рассматриваю дерево, на котором надеюсь увидеть  большую красивую птицу. На  всякий случай проверяю патрон в левом стволе. Там, как  и положено,  два нуля.

 Правый ствол я и проверять не стал.  Там, конечно, мелочь.  Пятёрка – на рябчика.   Хотя, проверяю патрон я чисто символически, как ритуал. Местный  глухарь, видать, старый  «стреляный воробей».  Он ни  за  что не подпустит на выстрел.  Улетает.  Но всё равно интересно. Да, и правду сказать, сомневаюсь: смог бы ли я выстрелить в него, даже если бы он меня  подпустил? Я всегда  жду  встречи  со своим знакомцем, высматриваю. А он, видать,  меня  ждёт – делаю вывод  по тому, что мне ни разу не удавалось застать его врасплох.

Сегодня  глухаря  на  сосне нет. Немного грустно.  «Видать на ягоде» –  вслух размышляю я.  Хочется верить, что с глухарём ничего не случилось. И основания для этого есть.  Конец лета – начало осени.  Время таёжной ягоды. Теперь вся птица на ягодниках.

 И вот я на своей дороге. Куда не гляну, всё такое знакомое,  родное,  можно сказать,  своё.  Прошёл  не больше 15 минут, как справа  с обочины  шумно, по – куриному,  взлетает рябчик.  Взлетает и тут же падает, вернее, резко планирует  вниз,  делает несколько крутых виражей, облетая  стоящие  на пути деревья,  и опускается  на землю  в  зарослях  молодого  осинника.   Прячется за валежину, а затем  на  неё же и  запрыгивает, правда в другом месте – видимо,   пробежал  за лесиной несколько метров, прежде чем на неё  забраться.  Надо  ему оглядеться,  определиться   в своих дальнейших действиях.