Станешь моей

Я уже давно уложила Ярика спать, но не спешила покидать его комнату. Мне хотелось наслаждаться каждой секундой пребывания рядом. Сердце сжималось только от мысли, что завтра я опять уеду на две недели, опять расстанусь со своим маленьким принцем. Не хочу уезжать, но есть слово «надо». Надо выплачивать кредит, надо платить за садик и секцию по плаванию, куда мы записали сына, надо платить по счетам, надо тратить деньги на ремонт и заправку машины, надо покупать продукты и одежду… Надо, надо, надо. Одно сплошное надо. Я уже ненавидела это слово. Я хотела жить не так, как надо, а как я хотела.

Проводить больше время с сыном, играть с ним, гулять. Заниматься домом, сделать нормальный, а недешевый, ремонт, наконец-таки, в квартире, а возможно вообще переехать отсюда… Я бы занялась собой. Сделал бы красивый маникюр и прическу, купила бы много красивой одежды, чтобы радовать мужа… и я бы любила его. Если бы жила такой жизнью, то обязательно любила Степу.

Но моя реальность совершенно иная. Грязная и отвратительная. Меня тошнило от того, как я жила. Меня раздражал этот город, который повлиял на мою судьбу, меня раздражала эта квартира, которая пропиталась ложью и противными духами моей не менее противной свекрови. И я была совершенно равнодушна к собственному мужу, которого, если честно, никогда и не любила. Да и замуж за него не хотела…

И только он. Мой маленький принц. Мой маленький лучик света в этом темном царстве. Если бы не Ярослав, я бы, как Катерина, покончила с этим. Над ее головой висела гроза, и над моей тоже… Мы обе стали заложницами собственных судеб.

Наклонилась и провела ладонью по коротким шелковым волосам сына. Боже, как быстро летит время! Кажется, только недавно я впервые взяла на руки маленький комочек, весом в четыре килограмма, и заплакала. Взглянула в его темные глаза, вдохнула сладкий запах и поняла… Вот он смысл жизни. Плевать на Степу, плевать на его сумасшедшую мамашу. Плевать. Только ради сына я буду просыпаться, буду вставать с постели и жить. Дети – вот ради чего стоит дышать и существовать.

Приглушила свет в комнате и вернулась на место возле постели. Скоро придет муж и будет звать меня в постель. Я знала. Это уже был своеобразный ритуал. Я подолгу пряталась в комнате Ярика, пока у Степана не кончалось терпение. А я каждый день молилась, чтобы он хоть раз пришел уставший с работы и у него не хватило бы сил залазить на меня.

И, словно как по расписанию, я услышала тихий стук в дверь. Закатила глаза, но даже не пошевелилась. Продолжила трогать волосики сына, который хмурился. Какой серьезный! Не любил, когда я прилюдно показывала свою нежность и любовь, а вот когда мы оставались наедине… Мой маленький мужчина готов был часами обниматься со мной.

– Яна? – тихо позвал Степа, а я сделала вид, что не услышала. Надо было лечь с сыном и притвориться спящей. – Яна?

Позвал более настойчиво. Не нравится ему ждать и уговаривать меня.

Тяжело вздохнула и все же встала. Не дай Бог еще сына разбудит своим нытьем.

– Чего так долго? – муж недовольно нахмурил брови, как это делает наш Ярослав, – я уже заждался…

Его теплые ладони соскользнули под мой халатик и сжали ягодицы, прикрытые тонкой тканью хлопковых трусиков.

– Соскучился… – прошептал Степа и подтолкнул меня в сторону гостиной, где мы с мужем спали. Когда мы ввалились в зал, то я тут же оттолкнула Степана от себя, поскольку в кресле восседала моя горячо любимая свекровь. Она часто такое делала. Знала, что мне рано вставать и уезжать на работу, поэтому приходила смотреть телевизор в нашу комнату.

Муж раздраженно выдохнул.

– Мама, что ты здесь делаешь?

Зинаида Алексеевна поправила очки и удивленно на нас посмотрела, а потом перевела взгляд на расправленный диван.

– Сына, ты же знаешь, что я люблю эту воскресную передачу…

Степа никогда не возражал своей матери. Чтобы она ни делала, чтобы ни говорила. Маменький сынок.

А была уверена, что она все делала мне назло. Знала, что я завтра рано уезжаю, поэтому лишала меня возможности выспаться перед дорогой.

Муж ничего ей не сказал. Взял меня за руку и потянул в ванную комнату.

– Нет, я хочу спать, – тихо проговорила и мягко отобрала руку.

– Яна, – твердо проговорил Степа и вновь обхватил мое запястье, – ты уезжаешь на две недели…

Я прекрасно понимала его намеки. Но я не хотела заниматься с ним сексом. Кивнула головой на Зинаиду Алексеевну, которая внимательно прислушивалась к нашему разговору и даже не скрывала этого. За три года я отвыкла смущаться ее. Но все равно мне становилось неловко от мысли, что она будет знать, чем мы занимаемся в ванной.

– Пошли… – муж настойчиво потянул меня, и я покорно последовала за ним.

В маленькой ванне он тут же закрыл дверь на щеколду, которая едва держалась на соплях и на добром слове. Я включила воду на всю мощность, чтобы создать иллюзию того, что нас точно никто не услышит.