Как жил, работал и воспитывал детей И. В. Сталин. Свидетельства очевидца

В настоящее время популярными стали мему­арные материалы: все вспоминают обо всех. Однако зачастую мемуаристы вспоминают и свиде­тельствуют о тех, кого никогда не видели, но... Но слышали от знакомой бабушки, которой рассказывала соседка поминаемого. Из этих мемуаров выясняется, что все не те, родились не там, не от тех родителей, как считалось ранее. А нынешние мемуаристы восстанавливают поруганную исти­ну по истечении полувека со дня события или ухода в мир иной памятуемого. На основе таких «воспоминаний» пересматривается история.

И тем более ценны и важны свидетельства лю­дей — очевидцев событий, влиявших на ход исто­рии. Интересны воспоминания родных, близких, друзей выдающихся личностей.

Артёму Фёдоровичу Сергееву, генерал-майо­ру артиллерии, кавалеру ордена Жукова, ответ­ственному секретарю Клуба Кавалеров ордена Жукова (за все время после учреждения ордена им был награжден 101 человек) и десяти боевых орденов, есть что вспомнить. И не только о вой­не, которая началась для него, 20-летнего лейте­нанта, на четвертый день после нападения Германии на СССР и завершилась на третий день по окончании — 12 мая 1945 года. Но и о детстве, проходившем наряду с собственной и в семье Иосифа Виссарионовича Сталина, взявшегося опекать маленького Артёма после ранней гибели его отца — легендарного революционера това­рища Артёма (Фёдора Андреевича Сергеева), со­ратника Ленина и Сталина. Именем «товарища Артёма» в СССР были названы десятки населен­ных пунктов, улиц, предприятий. Иосиф Висса­рионович стал после гибели своего друга, товари­ща Артёма, приемным отцом его сыну. Артём дру­жил с Василием Сталиным до самой его ссылки в Казань, называет жизнь друга трагедией и счита­ет неслучайной безвременную смерть Василия в казанском изгнании.

По роду своей деятельности военачальника, по дружеским связям семьи (мама Артёма Фёдо­ровича, Елизавета Львовна, была крупным руко­водителем — заместителем директора завода, директором текстильного комбината), Артём Фёдорович общался с виднейшими деятелями нашей страны: политическими, военными, куль­турными, медицинскими светилами. Его расска­зы, устные и письменные (Артём Фёдорович — автор интереснейших рассказов), чрезвычайно познавательны. Слушать его можно часами. Он сохранил отличную память, аналитичность, жи­вость ума, исключительную человеческую поря­дочность. Как ни пытались многочисленные нынешние гробокопатели склонить его к критике и самого Сталина, и незабвенного друга детства и всей жизни Василия Сталина, Артём Фёдоро­вич не поддался на провокации, никогда не коле­бался, ни разу не дал сбить себя с толку и везде и всюду свидетельствует: они были честными, пре­красными людьми, большими патриотами своей Родины. Василий был преданным другом и вер­ным товарищем. Конечно, всякий не без греха. Но то, что нынешние перекройщики истории по лекалам соросов приписывают им, далеко от действительности.

А познакомилась я с Артёмом Фёдоровичем, откликнувшись на просьбу журналиста Андрея Фефелова сделать интервью для радио. Я позво­нила Сергееву, и когда он узнал, кто меня к нему направил, с готовностью согласился. Мы встрети­лись и долго беседовали. Материал получился ин­тересный, он вышел в эфир. Было решено опубли­ковать его в газете « Завтра». Публикация понрави­лась Артёму Фёдоровичу, поскольку газета подала материал по возможности дословно, не купирова­ла текст, не домысливала за собеседника.

Артём Фёдорович, у которого накоплена мас­са материалов, сохранились бесценные воспоми­нания, выразил желание сотрудничать и впредь. Нужно было решить, в какой форме сотрудниче­ство продолжится. Выходила масса книг и статей о Сталине: и воспоминания, в том числе никогда не знавших его людей, и архивные материалы, и объективные исследования о деятельности Иоси­фа Виссарионовича, о той эпохе.

Главный редактор газеты «Завтра» Александр Андреевич Проханов предложил уйти от привыч­ных воспоминаний, от каких-то повсюду осве­щаемых фундаментальных тем, а готовить мате­риалы под условным названием «Сталин в кругу семьи», делая акцент на детали, не берущиеся во внимание историками. Впрочем, они и знать не могут этих деталей. А может знать человек, живший в семье и видевший ситуацию изнутри. «Пусть эти материалы будут наполнены запаха­ми дома, звуками, ощущением присутствия лю­дей, о которых идет речь», — говорил Проханов и предупреждал, что это будет нелегкая работа. Ведь необходимо и разговорить человека, и да­вать материалы столь деликатно, чтобы не было обнажения интимных, скрытых сторон человече­ской жизни. При всем этом интервьюеру нужно совершенно уходить от субъективности, сводить свое присутствие к минимуму.